Слепой. Обратной дороги нет

Как бы не так! Обстановка в доме Тарасюков уже давно была максимально приближена к фронтовой: чуть зазевался – получи по черепу, да так, что искры из глаз!

Ощущение, что его вот-вот с похоронным звоном огреют чугунным донышком по затылку, сделалось нестерпимым, превратившись из предположения почти в уверенность. Поскольку бежать было ниже его достоинства, Степан Денисович резко развернулся лицом к противнику и перешел в контрнаступление.

– Геть отсюда, я сказал! – рявкнул он так, что зазвенело в ушах.

 – Геть, чтоб я тебя, змею, не видел! Это я – наказание?! Бога побойся! Да ты, дура, пальцем деланная, молиться на меня должна, как на икону! Вот брошу тебя к чертовой матери, будет тебе тогда Господнее наказание!

Жена открыла рот, но Степан Денисович шагнул вперед, занося над головой сжатый кулак. Тут Оксана Даниловна, хоть и дура, сообразила, что дело пахнет керосином. Она проворно юркнула в дом и попыталась захлопнуть дверь, но Тарасюк успел ухватиться за ручку и так рванул ее на себя, что жена упала на колени.

– Рятуйте, люди добрые! – негромко, чтобы не доводить до греха, взвыла она и, как была, на четвереньках, задом наперед быстро-быстро поползла в глубину веранды. – Рятуйте!

– Цыц, дура, – сказал довольный одержанной победой Степан Денисович, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться при виде этого упоительного зрелища. – Цыц, говорю! Людей постесняйся, припадочная…

Он тяжело протопал мимо все еще копошившейся в углу на четвереньках жены, пересек наполненную запахом вчерашнего борща кухню и вошел в спальню, которую вот уже без малого двадцать лет делил с женой.

На стене висела свадебная фотография в рамке; Тарасюк свирепо покосился на нее, но решил, что на сегодня репрессий хватит – жена могла, как крыса, потерять инстинкт самосохранения и устроить ему по-настоящему веселую жизнь.

Вообще, оказалось, что за время ссоры Степан Денисович успел незаметно для себя решить многое. Например, стоя перед открытым шкафом и выбирая брюки, он вдруг понял, что решение по поводу ожидаемого груза лекарственных препаратов уже принято. Как говорится, решено, подписано и обжалованию не подлежит…

Еще он, оказывается, решил, что с этой так называемой семейной идиллией пора кончать к чертовой матери.