На задворках Великой империи. Том 1. Книга первая. Плевелы

Перед ним сидел похожий на лютеранского пастора человек в черном камгаровом сюртуке, с широко повязанным галстуком на шее. Но лица Плеве уже не имел – на молодого чиновника смотрела маска смерти.

15 июля министр будет разорван бомбой на Обводном канале, но Сергей Яковлевич узнает об этом из газет.

Книга первая. Плевелы

Пошлость имеет громадную силу: она всегда застает свежего человека врасплох, и в то время, когда он удивляется и осматривается, она быстро опутывает его и забирает в свои тиски.

    М. Е. Салтыков-Щедрин

Глава первая

1

Сергей Яковлевич так и не понял, отчего он проснулся.

Но сразу же с брезгливостью ощутил, что раздевали его вчера и укладывали в постель чужие лакейские руки. И кажется, что вчера он впервые в жизни был сильно пьян…

– Занятно, – произнес Мышецкий, на ощупь отыскивая в потемках привычное пенсне. – Весьма занятно!

Он лежал на диване (продавленном, еще дедовском) в своем кабинете, и позолота книг отражала сияние тусклого петербургского рассвета.

С улицы слышались посвисты санных полозьев, скребущих по голым булыжникам, дробно пересыпалась где-то вдали кавалерийская рысь от манежа.

Сергей Яковлевич нечаянно вспомнил, как вчера качали его на выходе от Кюба, как терял он при этом галоши, и ему вдруг сделалось нестерпимо стыдно.

«Какое счастье, – вяло решил он, – что Алиса приедет лишь завтра… А зачем я поехал в Стрельну к цыганам? И что я там говорил? Что-то о Безобразове, кого-то бранил… Боже, – отчаялся Мышецкий, – ведь я, кажется, даже пел! Впрочем, теперь все равно.

Без працы не бенды кололацы», – утешил он себя тарабарщиной, памятной еще со слов бабушки, поклонницы юродивого Корейши, и включил лампу под запыленным абажуром.

В потемках кабинета слабо высветились лаковые бока стареньких клавикордов и перевитые вервием худосочные локти Христа (копия с Антокольского). Нащупав возле себя колокольчик, Мышецкий трухнул в него, потом – в ожидании слуги – раскурил тонкую «Пажескую» папиросу.

Лакей внес в кабинет запахи кофе и свежего белья.

– Друг мой, – спросил его Сергей Яковлевич, – это ты меня раздевал вчера?

– Ваше сиятельство недовольны?

– Нет, спасибо. Будешь чистить мою пару, так не погнушайся забрать из карманов мелкие.

– Покорнейше благодарю, ваше сиятельство!

Мышецкий накинул халат, перебрал на подносе почту. Небрежно рванул первый же попавшийся конверт.