На задворках Великой империи. Том 1. Книга первая. Плевелы

Незнакомая рука писала:

«Веселясь вместе с Вами по случаю высокого назначения, припадаю к благородным стопам и слезно прошу от щедрот ваших выслать на мою бедность и ничтожество сапоги на московском ранте с высоким подъемом, за что все мое семейство будет благодарить Вас вечно. В извинение настоятельной просьбы сообщаю, что размер сапог ношу сорок пятый.

Священник Гундосов».

– Что за свинская просьба! – фыркнул князь Мышецкий и наугад вскрыл следующее письмо:

«Превосходительный князь! С удовольствием узнал из «Правительственного вестника», что Вы соизволили принять пост вице-губернатора в Уренской губернии.

Рад за Россию, которая нуждается в энергичных и образованных силах. Мой племянник служит как раз в Уренской губернии, и он будет счастлив, если такое лицо, как Вы, князь, обратите на него…»

Мышецкий, не дочитав, разодрал письмо наискось, бросил в корзину клочки:

– Боже, как глупы еще люди! Только из календаря и узнаю, что живем в двадцатом веке.

Ну, что еще?

Лакей кашлянул и объяснил, что пристав Невской части уже с утра терпеливо дожидается внизу пробуждения князя.

– Что ему? – Мышецкий отхлебнул кофе, поморщился: – Ну, ладно. Проси…

Скинув на пороге мерлушковую шапку, вошел пристав – дяденька крупный, сытый и ласковый. Поклонился учтиво:

– С приездом вас… Каково, князь, в Европах-то?

– Давайте, – ответил Мышецкий. – Что там у вас ко мне?

Новенький портфель, скрипя грубой кожей, с трудом растворился, и пристав по самые локти надолго застрял в его глубинах.

Шарил там, шарил…

– Ага, вот оно! К сожалению, князь, – выговорил он с прискорбием, – я вынужден исполнить неприятное поручение.

– Не огорчайтесь, – улыбнулся Сергей Яковлевич. – Надо же мне почувствовать себя и дома!

Пристав протянул ему лист бумаги:

– Придется вам, князь, быть сегодня на Гороховой, два. Желательно в полдень…

– Не могу-с! – быстренько ответил Мышецкий.

– Но о том просит вас лично помощник градоначальника его превосходительство Фриш!

– Владимир Эдуардович? – Положение осложнялось.

 – А что ему надобно?

– Извольте расписаться, князь.

Сергей Яковлевич целомудренно отвел глаза от бумаги:

– Я лишь недавно вернулся в любезное мне отечество и, надеюсь, еще не мог совершить ничего предосудительного?

– Извольте, князь, – настойчиво канючил пристав. – Извольте расписаться…

– Оставьте меня! – гневно выкрикнул Мышецкий.