Слепой. Повелитель бурь

Револьвер – несерьезный какой-то, будто самодельный, – зло подпрыгнул у него в руке, и Иван увидел, как на лбу у лесника вдруг появилась черная отметина, будто муха села. Лесник уронил голову, пару раз судорожно перебрал ногами и затих.

Иван открыл рот, чтобы спросить, что это значит, но слова утонули в зловонной клокочущей массе, вдруг подкатившей к горлу и в мгновение ока заполнившей рот. Иван сложился пополам, и его завтрак – первый настоящий, плотный завтрак за много месяцев – с отвратительным плеском вырвался наружу.

Кашляя, отплевываясь и утирая тыльной стороной ладони испачканный рот, Иван разогнулся и увидел Удодыча, который, наклонившись, подбирал что-то с земли.

Удодыч выпрямился, держа в руках ружье убитого лесника. Он переломил стволы, проверил патронники и вернул стволы в исходное положение. Стволы стали на место с металлическим щелчком.

– Вот, брат, какое дело, – спокойно, с легким оттенком печали сказал Удодыч. – Вот оно как порой случается. Живет человек, живет, а потом – раз, и нет человека.

Будто и не было никогда.

Стволы ружья приподнялись и начали описывать плавную кривую, нацеливаясь прямиком на Ивана.

– Удодыч, – пробормотал тот, отказываясь верить собственным глазам. – Удодыч…

– Вот такая петрушка, Ваня, – сказал Удодыч, и Иван только сейчас заметил, что он больше не заикается.

Иван круто развернулся – так круто, что запутался в собственных непослушных ногах и упал. Он тут же вскочил и бросился бежать без оглядки, ни о чем не думая, почти ничего не видя перед собой, мечтая только об одном – поскорее убраться отсюда на максимально возможное расстояние.

Далеко убежать ему не удалось. Удодыч небрежно вскинул ружье и спустил курок. Тяжелая медвежья картечь кучно ударила Ивана в спину между лопаток, во все стороны полетели клочья окровавленной материи и тяжелые красные брызги. По инерции Зубов сделал еще два неровных шага и с шумом завалился головой в кусты.

Удодыч неторопливо закурил, держа под мышкой разряженный дробовик, и принялся за дело.

Для начала он вернулся к трупу лесника и положил ружье возле его руки. Потом он подошел к Ивану. Тот еще дышал: остатки белой футболки на развороченной картечью спине потемнели от крови. Над раной деловито жужжали слетевшиеся на запах крови мухи. Удодыч бросил рядом с ним на землю свой тупоносый револьвер, нырнул в кусты и выволок оттуда тяжелую, маслянисто булькающую канистру. Когда он откинул пробку, по прогалине разлился одуряющий запах нагретого бензина.