Слепой. Повелитель бурь

Сквозь планки горизонтальных жалюзи сочился жемчужно-серый, с неприятным желтоватым оттенком свет – ни дать, ни взять, раннее осеннее утро, прямо как в романсе: утро туманное, утро седое… Глеб взглянул на часы: четырнадцать тридцать. Ч-черт…

– Спасибо, Федор Филиппович, – сказал он. – Вот это, между прочим, и называется: сам не гам, и другому не дам.

Генерал вдруг полез в нагрудный кармашек светлого летнего пиджака и вынул оттуда тонкую стеклянную трубочку с какими-то пилюлями. Поддев ногтями, вынул пластмассовую пробку, выкатил на ладонь таблетку, резким жестом бросил ее под язык, снова закупорил флакон и убрал его на место.

Глеб мысленно присвистнул.

– Что это? – встревоженно спросил он. – Вам нехорошо?

– Мне просто превосходно, – причмокивая, проворчал генерал, – а это – мятные пилюли. Освежает… Пей свой кофе, сколько влезет, кто тебе запрещает? А я вот «холодок» пососу…

Глеб осторожно потянул носом, хотя и без этого видел, что генерал неумело лжет, даже не слишком заботясь о правдоподобии.

Его ноздрей коснулся слабый, почти неуловимый запах, действительно отдаленно напоминавший запах мяты. Похоже, генерал Потапчук на глазах у Глеба сосал самый обыкновенный валидол, делая вид, что получает от этого процесса удовольствие.

– Федор Филиппович, – осторожно сказал Глеб, – а может, вам лучше поехать домой? Полежите, отдохнете… А отчет я вам представлю в письменном виде. Могу даже в трех экземплярах.

– А может, тебе и форму выдать? – продолжая причмокивать, проворчал генерал.

 – Погончики, фуражечку… Явишься на Лубянку, в мою приемную, запишешься у секретаря… А? Отчет… Отчетность и документация – дело хорошее, но, увы, не в нашем с тобой случае. И потом, я же видел видеозапись. Все было проделано в твоем стиле – быстро, красиво и чисто. Поэтому остается только гадать, где тебя носило целых четыре дня, и почему у тебя бок забинтован.

Глеб удивленно поднял брови. Генерал, хоть и смотрел куда-то в сторону, заметил это движение и криво, с явным трудом усмехнулся.

– А ты думал, я не замечу? Думал, рубашечку навыпуск надел, и все шито-крыто? Не у одного тебя глаза имеются, Глеб Петрович. Давай, рассказывай, в чем дело. Я же вижу, тебе есть чем поделиться.

– А надо ли? Все хорошо, что хорошо кончается. По-моему, вам сейчас не до этого.

– А вот это уж не тебе решать, – отрубил Потапчук. – Вот станешь директором ФСБ, тогда и будешь указывать, до чего мне есть дело, а до чего нет.