Слепой. Повелитель бурь

Да и тогда, пожалуй, я оставлю за собой право окончательного решения по этому вопросу.

– А субординация как же? – деланно всполошился Глеб.

– Вот о ней, родимой, я и говорю. Докладывай.

Несмотря на тревогу, вызванную состоянием здоровья генерала, Глеб не удержался от смеха.

– Надо же, как вы меня подловили! – сказал он.

– А ты думал, – усмехнулся генерал. – Практика! Так я тебя слушаю.

Глеб пожал плечами и стал докладывать. Теперь, в уютной полутьме конспиративной квартиры, его недавние приключения выглядели далеко не такими опасными и загадочными, какими казались еще несколько часов назад, но Потапчук, наверное, был прав: благодушествовать не стоило.

Когда Слепой закончил, генерал усмехнулся, покачал головой и полез было в боковой карман пиджака, но тут же спохватился и положил руку на подлокотник кресла.

– Сигареткой угостишь? – спросил он.

– Если вы настаиваете, – сказал Глеб. – Но ведь у вас есть свои. Они вам, наверное, привычнее.

– С чего это ты взял, что у меня есть сигареты? – вскинулся Потапчук. – Ты же знаешь, я бросил.

Глеб повторил его движение, потянувшись рукой к несуществующему карману.

– Привычка – вторая натура, Федор Филиппович, – с улыбкой сказал он. – Раньше вы всегда носили в этом кармане сигареты. Да у вас и теперь на нем клапан завернут. Сразу видно, что вы туда частенько лазите. Нехорошо, товарищ генерал.

– Что нехорошо? – огрызнулся Потапчук.

Сейчас он до смешного походил на школьника, которого застукали с поличным во время курения в туалете.

– Чередовать сигареты с валидолом, – ответил Глеб. – Очень нездоровое занятие.

Потапчук закряхтел, полез в карман и выложил на стол пачку облегченных сигарет.

– Я, в общем-то, и не курю, – смущенно сказал он. – Так, иногда только, когда прижмет по-настоящему… Надоело, понимаешь, у подчиненных стрелять. Ну и для тренировки воли, сам понимаешь. Сунешь руку в карман, пощупаешь пачку – лежат, родимые! Ну и пусть лежат… Не люблю я из-под палки действовать.

– М-да, – сказал Глеб. – Слышал я такие истории. Сначала человек выдержку тренирует, а потом, глядишь, задумался, заспорил с кем-нибудь, забыл про эту самую свободу воли, а рука тем временем шмыг в карман… Очнулся, а перед тобой уже полная пепельница бычков.