Океанский патруль. Книга первая. Аскольдовцы. Том 1

У меня где-то еще завалялась бутылка рома…

– Скажи, Прохор… Мне кажется, что-то случилось!

– Нет, все остается по-прежнему. Меняется только флаг…

– Я не совсем понимаю тебя. О чем ты говоришь?

– Я всю жизнь проплавал под флагом, в углу которого вышиты золотом две скрещенные селедки. Дураки, конечно, никогда не понимали такой романтики – они видели селедку только на столе, под уксусом и с зеленым луком. Теперь я меняю флаг, мой старый добрый флаг, – на новый, бело-голубой, со звездами… Ты поняла меня теперь?

– Не совсем.

– Потом поймешь. А сегодня я хочу, чтобы ты осталась ночевать в моей каюте. Завтра мой «Аскольд» станет кораблем военным, и женщине, пусть даже такой чудесной, как ты, уже будет не место на его палубе…

– Ах, вот оно что! – догадалась жена, сразу как-то изменившись в лице и сильно побледнев.

– Да, вот так, Ирина. Именно так…

Никогда еще они не были так дружны, как в этот вечер. Далеко за полночь они просидели в полутемной каюте, распивая бутылку пахучего рома, и все говорили, говорили, говорили.

Потом капитан снял со стены фонарь и пошел проверить отсеки, а Ирина Павловна присела на плоскую жесткую постель мужа и задумчиво сняла туфли…

Вернулся муж и завел часы.

– Уже четверть третьего, – сказал он, – пора спать…

Бухта Святой Магдалины

Вахтанг Беридзе рукавом смахнул с циферблата соленые брызги, посмотрел на светящиеся стрелки часов.

– Четверть третьего, – заметил он и по переговорной трубе передал в моторный отсек: – Старшина, еще оборотов пятнадцать… Да, да, прибавь, пожалуйста!.

.

Холодное беззвездное небо посылало вниз мрак и стужу. На какое-то мгновение из-за облаков стремительно вынырнули голубоватые Плеяды, померцали в вышине и снова скрылись в тучах. Только на востоке, не переставая, горела красноватым огнем полночная звезда Кассиопея.

Вахтанг Беридзе стоял рядом с рулевым возле компасного нактоуза, сдирая ногтем с линз бинокля тонкую пленку льда. Мичман Назаров, закутанный до самых глаз в меховую кухлянку, поднялся по трапу на мостик.

Он что-то сказал, но шум волн и ветра заглушил его голос, тогда он закричал:

– Товарищ командир! Прошли последний створ, выходим в открытый океан…

– Добро, мичман! – так же громко ответил старший лейтенант и, еще раз посмотрев на плавающую в голубом спирте картушку компаса, спустился с мостика в каюту. Плотно закрыв за собой обрезиненную дверь, он стряхнул с себя воду и достал из ящика пакет.