Слепой. Смерть в подземке

Ощущение было полузабытое, но хорошо знакомое, памятное с того самого дня, когда он проснулся после школьного выпускного вечера, на котором они с ребятами по неопытности здорово переборщили со спиртным. Его первый тренер по вольной борьбе – там, в Махачкале, – увидев, в каком состоянии его подающий большие надежды воспитанник явился в спортзал, провел с ним воспитательную работу, после которой Марат еще неделю не мог сесть не поморщившись и, наверное, ел бы стоя, если бы не боялся насмешек окружающих.

Часы на прикроватной тумбочке показывали начало одиннадцатого.

Утренняя тренировка была назначена на десять; с учетом пробок и всего прочего дорога до спортзала отнимала от часа до полутора, так что опоздал он окончательно и бесповоротно, и торопиться ему, следовательно, было некуда.

Сидя в одних трусах на развороченной постели, Марат потер ладонью колючий подбородок и энергично почесал в затылке. Память от этого не вернулась, зато голова закружилась с пугающей, прямо-таки нечеловеческой силой.

– Ва-а-ай, шайтан, – жалобно пробормотал Марат и, чтобы не свалиться с кровати, снова прилег.

То, что он испытывал в данный момент, во всех своих проявлениях было неотличимо от жесточайшего похмелья. Мысли путались, память была разорвана в клочья, которые на мгновение выплывали из тошнотворно клубящегося в голове тумана только затем, чтобы тут же нырнуть обратно. Смутно вспоминалась белая «шестерка», рука с пистолетом, хлесткие щелчки выстрелов, звон бьющегося стекла, встревоженное, напряженное лицо Ник-Ника и другое, чужое лицо – не лицо, а рожа, спрятавшаяся за толстым пуленепробиваемым стеклом и оттуда, пользуясь полной безнаказанностью, пренебрежительно цедящая граничащую с издевательством чушь…

Кое-как сложив эти разрозненные обрывки в единое целое и проанализировав то, что получилось, Марат пришел к выводу, что помнит не так уж и мало.

Чего он не помнил, так это застолья, результатом которого стало его теперешнее состояние. В доме у него спиртного не водилось; домой его привез Ник-Ник, что автоматически исключало остановку в каком-нибудь ночном кабаке. В магазинах нынче спиртное после десяти вечера не продают, с соседями он не настолько дружен, чтобы посреди ночи стучаться в двери и набиваться в собутыльники… Так в чем же тогда дело?

Лежащий на тумбочке мобильный телефон вдруг осветился, басовито зажужжал и, продолжая вибрировать и ритмично вспыхивать разноцветными огоньками, заиграл лезгинку.