Сила присутствия

Бандиты перебрасывались между собой словами, которые совсем не к лицу правоверному. Но рядом не было никого, кроме Аллаха и таких же людей, как они. Указать им на это никто не мог.

– Иди, неверный!

Михальчуку опять было хуже. Все-таки местные инстинктивно понимали, кто сильнее, таких могли убить, но уважали, пусть даже врагов. К тому же Сергеев сказал, что он правоверный, и братья не желали подвергать свою судьбу лишним испытаниям даже спьяну.

Михальчук же был толстый, неприспособленный к жизни и уже проигравший, даже несмотря на то, что его никак и не ломали.

Один из боевиков под одобрительный гогот других пнул его по пятой точке. Когда тот неловко упал, все заржали еще громче. Сергеев услышал слово «маниук» – педераст.

Это была слабость, которую сам Сергеев никогда не понимал и не признавал. В начале срочной службы его хотели «прописать» деды. Так этот тощий чернявый нацмен бросился на них и прокусил одному вену на руке. Его избили, но это был первый и последний раз. Больше деды к нему не докапывались.

Это были здоровые увальни, гордые самими собой и полутора годами службы, но никто из них не хотел иметь дело с психом. Такую кличку ему и дали. С тех пор он был вне полуофициальной казарменной иерархии. Этот урок Сергеев запомнил на всю жизнь – не будь слабым!

Слабость была причиной всех бед. Из-за нее мы проиграли в Афганистане, хотя вполне могли и победить. Развалилась сверхдержава, наводившая ужас на половину мира. Не важно, насколько она была грешной, – все были не без греха.

Важно то, что мы не проиграли войну, врага не было в столице страны. Просто мы честно признались, что больше не можем нести такую ношу, и пошли на условия, продиктованные противником, – все до единого.

Пленников привели в какую-то комнату, расположенную в большом доме. У нее был отдельный вход, и она, видимо, использовалась для хранения мешков с провизией. Боевики уже освободили одну стену и повесили на нее черный флаг с белой шахадой на нем: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк Его».

Какой-то очкарик в натовской куртке, наброшенной на плечи, установил на штатив бытовую видеокамеру и сейчас возился, настраивая свет.

Здесь же был и амир. На мешках лежали два автомата, сабля и свернутый ковер. Реквизиты для нехитрого театрального действа.

Увидев пленных, амир сказал очкарику:

– Быстрее! У тебя все готово?

– Плохой свет, – ответил тот.

– Это не важно. Снимай!

Боевики расстелили ковер под флагом.