Слепой. Я не сдамся без боя!

Поговорю с ребятами, есть у меня на примете пара-тройка человек… Только учти, каждый день ходить за вами хвостом мы не сможем – сам понимаешь, служба.

– Я тоже живу не на проценты с отцовского капитала, – огрызнулся Мамед. – Раз в неделю, по выходным, часок-другой – по-моему, это не так трудно.

– Нетрудно, – согласился Рамзан. – Хромому Джафару тоже было нетрудно свалиться с крыши. И я был неправ, когда сказал, что ему не везет. На самом деле он счастливчик: мог ведь сломать не ногу, а шею… Скажи, а ты счастливчик или нет? Когда богохульствуешь, стоя на краю крыши, это надо знать наверняка.

– Я тебя не заставляю, – сквозь зубы процедил Мамед.

– Да что ты говоришь! Правда?! – обрадовался сержант Якубов. – Клянусь, брат, подумать страшно, как это будет выглядеть, если ты все-таки начнешь меня заставлять. Ногти плоскогубцами вырывать станешь, зубы электродрелью сверлить, нет?

– Вот болтливый ишак! – с досадой произнес Мамед Джабраилов и затоптал длинный окурок.

 – Все, я пошел. Надо успеть до вечера залатать крышу на сарае, отец вторую неделю ворчит. А вечером на дежурство заступать…

– Дежурство – это хорошо, – заявил Рамзан. – Хватит времени на то, чтобы починить свою собственную крышу. Займись, советую, как друг. Она у тебя уже набекрень, а скоро совсем съедет.

– Ты поможешь или нет?

– Куда же я денусь? Ты хоть раз слышал от кого-нибудь, что Рамзан Якубов бросил друга в беде? Правильно, не слышал.

Так никто не скажет, и я хочу, чтобы все именно так и оставалось. Но ты все-таки подумай, пока есть время.

– Я подумаю, – пообещал Мамед.

Проводив его долгим задумчивым взглядом, Рамзан Якубов одной длинной затяжкой добил сигарету, бросил окурок в пыль, вздохнул и снова полез под капот: нужно было установить на место снятый карбюратор.

Глава 3

– Как всегда, обворожительна, – приветствовал вошедшую в студию ведущую Леночку Морозову генеральный (и единственный) продюсер телевизионной компании «Северо-Запад ТВ» Иосиф Кацнельсон.

В отличие от Леночки Морозовой, которая действительно была если не обворожительна, то, как минимум, очень и очень мила, Изя Кацнельсон, которого друзья и коллеги для краткости звали попросту Кацем, являл собою весьма непрезентабельное зрелище.