Слепой. Я не сдамся без боя!

Он был толст, неопрятен, безобразно волосат (причем последнее касалось не только верхней части его весьма неглупой головы, но и всех остальных участков его жирного тела, которые он вольно или невольно выставлял на всеобщее обозрение), одевался, как бомж, и разговаривал, как одесский гопник. При взгляде на него так и подмывало брезгливо зажать пальцами нос, но, к немалому удивлению всех, кто встречался с ним впервые, ничем, кроме хорошего парфюма, от Изи Каца не разило.

Изя был отцом-основателем компании и, помимо функций продюсера, исполнял в ней обязанности генерального, коммерческого, финансового и всех прочих мыслимых и немыслимых директоров. Он был главный бухгалтер, заведующий отделами кадров, рекламы и маркетинга, а также главный и выпускающий редактор в одном флаконе. Чего он не умел, так это поддерживать в рабочем состоянии постоянно ломающуюся аппаратуру, но с этим неплохо справлялся его школьный друг и первый (а также последний) заместитель Геннадий Воропаев по прозвищу Крокодил.

Изя Кац был уникум; более того, он был гений. Если бы не его лень, он мог бы стать кем угодно и давным-давно возглавил бы список журнала «Форбз», оставив Билла Гейтса и прочих конкурентов далеко за кормой. Но ему было интереснее сидеть перед телевизором, пить пиво и, почесывая волосатое брюхо, издевательски ржать над выпусками новостей, чем зарабатывать миллиарды.

При этом он оставался уникумом и гением; если бы не его гениальность, так называемая телекомпания «Северо-Запад ТВ» уже много лет назад приказала бы долго жить.

Самим фактом своего существования компания «Северо-Запад ТВ» отвергала все ныне действующие законы экономики и развития рыночных отношений. Эта шарашкина контора со штатом в пять человек (который господин Кацнельсон полагал неоправданно раздутым и не сокращал только в силу присущих ему мягкотелости и человеколюбия) была бы еще кое-как уместна на заре лихих девяностых.

Но на исходе первого десятилетия двадцать первого века она выглядела странным недоразумением, наподобие вымершего сколько-то миллионов лет назад трилобита, бойко снующего между колесами мчащихся по Тверской автомобилей.

Изя Кац все это прекрасно понимал, и все это его ни капельки не смущало.