Катулл

Аврелий взял из высокой вазы ветку цветущей сливы, бросил лепестки в кратер[50 - *** Кратер – широкий сосуд, в который для удобства наливали вино из кувшина.] с вином и произнес по-гречески:

Пенься, огромный сосуд, многопенною влагою Вакха

Брызни! Пусть оросит трапезу нашу она! [51 - ** Посидипп, III в. до н. э.]

Запивая сетинским кусок жареного сарга[52 - * Сарг – вид средиземноморской рыбы.], Катулл разглядывал своих новых друзей. Вокруг него хохотали, спорили, читали стихи и взыскательно выверяли размеренные созвучия.

Между тем яркая синева сменилась на закате дня фиолетовыми оттенками сумерек. Потоки темного золота хлынули между колонн перистиля[53 - Перистиль – внутренний дворик, обычно украшался колоннадой и цветниками.], словно сам Феб посылал последний привет своим избранникам – молодым поэтам… Может быть, так казалось захмелевшему Катуллу. И этот стол с беспорядком пиршества, и фигуры, вдруг застывшие с чашами в руках, привиделись ему прекрасным барельефом из вызолоченной бронзы.

– Ну, нет уж, – донесся до него сквозь дремоту голос неутомимого Вара, – хватит кипятить себе кровь! Мой Катон, вели принести тускульского для освежения брюха и мозгов.

Явилось тускульское, и Вар – опытный и выносливый кутила – вливал в себя звучную струю прямо из кувшина.

– Эван[54 - Эван – вакхический возглас.]! – крикнул он и отбросил пустой кувшин.

Гай Меммий решил последовать примеру адвоката, но в самом начале состязания поперхнулся и залил вином свою роскошную тунику.

– Кифару! – потребовал Меммий, оставшись в набедренной повязке. – Кифару мне и элегический венок!

Две молоденькие рабыни подали Меммию кифару и надели на его рыжеватую голову венок из плюща[55 - * Элегический венок, в отличие от эпического лаврового сплетался из плюща.]. Опершись на локоть, Меммий зазвенел струнами и запел:

Градом, Юпитер, осыпь, окружи меня тьмою,

Молнией жги, надо мною все тучи свои отряхай!

Но, лишь погибнув, смирюсь я, а если ты жизнь мне

даруешь,

Вакху с Венерою я верно опять послужу!

Рукоплескания пирующих показались Катуллу искренними: в кружке поэтов не допускалось подобострастия.

– Прелестная мелодия и совсем не дурной перевод Асклепиада[56 - Асклепиад Самосский (III–II в. до н. э.) – выдающийся греческий поэт-лирик.].