Ярослав Мудрый. Русь языческая

Только бы пить, да гулять, да дела не знать. Бражник, хватив лишку, воинственно драл горло:

– Пьем да людей бьем: знай наших, поминай своих!

Владимир хоть и сказал, что «Руси – есть веселие пити, не можем без него быти», но Епишку из дружины изгнал. Тот возмущенно сучил на Торжище увесистыми кулаками, доказывал, что он первый трезвенник:

– Аль было со мной такое, что двое ведут, а третий ноги переставляет? Бражник лежит, дышит, собака рыло лижет, а он и слышит, да не может сказать: цыц! Было? Ни в жисть не было! Епишка по одной половице пройдет – николи не пошатнется.

Да тверезей меня на белом свете нет!

Народ смеялся, а Епишка всё махал пудовыми кулаками, а потом шел с горя на Почайну к бурлакам да ярыжкам, где всегда находил дружков-питухов.

Вино, когда человек своей меры не ведает, не молодит, не дает живительной силы, а крючит в старость, и никому ты уже не нужен, как гнилая солома в омете. Побродяжил, побродяжил Епишка по Киеву, поскитался по углам и подался в перевозчики…

Ярослав едва растолкал Епишку.

Тот обросший, всклокоченный, высунул свою лешачью голову из кожушка, хрипло спросил:

– Чо те, юнота?

– Перевези через Днепр, Епишка.

У Епишки сивая борода до колен, глубокие морщины испещрили широкий лоб. Ныне ему уже за пятьдесят, но сила в руках еще осталась. Народ на перевозчика не обижался.

Епишка протяжно зевнул, обнажив щербатый рот, закряхтел, протер узловатыми кулаками глаза.

– В своем уме? Была нужда мне огольцов возить.

– Я заплачу, Епишка.

– Ты? – закудахтал перевозчик.

 – Да у тебя всех денег – вошь на аркане, да блоха на цепи. Не смеши.

Ярослав выудил из-за пазухи серебряную гривну.

– Держи, Епишка.

Епишка глаза вытаращил. На гривну можно три десятка ярыжек до повалячки напоить.

– Откуда, юнота?.. Аль купца обокрал?

– Не твоего ума, Епишка. Вези!

Перевозчик проворно запрятал гривну в зепь[42 - Зепь – древнее название кармана.] портков, изрек довольным голосом:

– Стрелой по Днепру полечу! Прыгай в учан![43 - Учан – речное грузовое судно.

]

Перевозом через Днепр занимался не только Епишка, но и добрый десяток киевлян – владельцы разных речных судов: челнов, учан, расшив, стругов, ладий. Смотря какая надобность была в перевозе – ратная, торговая, по всевозможным хозяйственным нуждам.

Выбор Ярослава выпал на Епишку. А тот скрипел уключинами, и всё ломал голову:

«Откуда у этого огольца такие деньжищи? Кажись, не боярский и не купеческий сынок, а отвалил целую гривну.