Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

А Женечка, которая расцвела мгновенно и восхитительно, вышла замуж за силового акробата Володю Ободзинского.

Однако счастье оказалось недолгим. В июне сорок первого, когда семья с нетерпением ждала появления на свет внука, началась война.

Володя сразу мобилизовался в оборону, за ним ушёл и Сучков.

А месяц спустя в небе появились немецкие бомбардировщики. Город охватило огнём: рёв, паника, распластанные тела. Кто как мог, спасали своё имущество. Десятки домов горели. Один из снарядов упал через дорогу от трёхэтажки на Малой Арнаутской: немцы бомбили здание чаеразвесочной фабрики.

Стало по-настоящему страшно, но Домна не поддалась панике. Привязав трёхлетнего сына к спине, она все так же терпеливо таскала мешки с песком и брёвна для баррикад.

К концу августа началась экстренная эвакуация мирных жителей: больных, женщин и детей. Но людей оказалось очень много, а кораблей, приходивших из Севастополя, мало. К тому же вскоре состав эвакуируемых существенно изменился, корабли стали увозить из осаждаемого города солдат и лучших военных специалистов.

Дворничихе с беременной дочерью и трёхлетним сыном места не нашлось. Город трясло от массированной бомбежки и непрекращающихся артобстрелов. Советская армия спешно отступала, по ходу избавляясь от всего, чем бы мог воспользоваться враг для преследования: поездов, автобусов, телег и даже лошадей. Тогда были взорваны мосты, дамбы, причалы, электростанция, несколько заводов, Воронцовский маяк. Город оставался без транспорта, воды и света.

Однако далеко не все одесситы опасались прихода немецких войск. Старые немцы, осевшие тут после предыдущей войны, выходили встречать фашистов, будто освободителей: с хлебом и солью. Кто-то из симпатизирующих в гражданскую войну белогвардейцам уповал на скорейшую смену порядков, всё смелее и неожиданней бравируя принципиальностью тщательно скрываемых со времён победы Красной армии, взглядов… Но вместо так называемых носителей просвещённой европейской цивилизации, к своему ужасу, одесситы дождались лишь фашиствующих варваров-румын.

Их появление Домна запомнила очень хорошо. После оглушающей канонады, душераздирающего воя сирен, непрерывных взрывов, лошадиного ржания и человеческого суматошного гомона внезапно наступила непривычная тишина.

Колкий пронизывающий октябрьский ветер резко стих, и на несколько минут повсеместно воцарился необычайный покой, точно ангелы, пролетая друг за другом, печально покидали Одессу.