Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

Пили пиво, разучивали песни, болтались по улицам и знакомились с девушками. Если приключения не находились, ребята создавали их сами:

– Давайте устроим турне в Новосиб! У меня там приятели с хатой, – предложил Витёк, и оба Валерика немедленно согласились. Кроме хаты у Барсукова нашлись знакомые девчонки, и новогодние праздники затянулись. Пока коллектив филармонии ждал их в Прокопьевске, ребята, забыв обо всем, кутили.

– Как?! – театрально причитал Витя. – Как можно жить без сигарет? Ребята, я вас умоляю! Что я тут бегаю, как петух с отрезанной головой?

Часы показывали три пополуночи.

Магазины давно закрылись, но Гольдберг с Цуной послушно выкатились на улицу. Дикий мороз обдал колкими снежинками, и парни ссутулились, втягивая непокрытые головы поглубже в плечи.

– Морозно, однако! – охнул Гольдберг.

– Это тебе не Одесса.

– Ага. Там тоже. Летом по башке, как тр-реснет. Все забудешь сразу.

– Почему никто не бодрствует? – ворчал Валера, притопывая ногами. – Чаю бы горяченького…

Сигареты долго стрельнуть не удавалось, и мороз постепенно отрезвлял.

– Ох и влетит нам, Валерик, – заныл Гольдберг, – концерт без нас отыграли.

– Возвращаться надо. Только не могу я… не могу! – просительно начал он. – Давай, ты возьмёшь аккордеон и поедешь первым?

– Ладно. Только… ты меня одного не кидай. Приезжай следом.

Когда Гольдберг с аккордеоном и гитарой вернулся, Лёня кинулся навстречу. Выглядел он плохо: небритый, лохматый, не выспавшийся от беспокойства.

– А где эти два негодяя?!

– Сейчас приедут…

– Пусть!.. Пусть только приедут… – с некоторым облегчением, что не случилось худшего, закричал худрук. – Всех на увольнение…

С этим пришлось повременить, как и с концертами. Оба Валерика слегли с воспалением лёгких. Когда чуть пришли в себя, узнали, что Виктор Барсуков уволен.

– А почему только он? Говорили же – всех… – виноватился Гольдберг.

– Признался, что это он сманил в Новосиб. Вот вас и пожалели по молодости лет… Зря пожалели? – сердился Лёня, – Чтоб такого больше не было! Поняли?!

Вскоре Лёня привел блондина лет двадцати семи:

– Знакомьтесь, – довольно объявил он, заходя в номер к Валерикам.

 – Вот он, ваш новый аккордеонист!

Леня светился от счастья, что, наконец, построит свою молодежь. Ребята кисло взглянули на вошедшего.

–Всё, – язвительно продолжал худрук, – бухалово закончилось, лафы не будет. До свиданья! Я пошел, а вы сядьте, поговорите.