Валерий Ободзинский. Цунами советской эстрады

Приходилось здороваться, принимать восхищение и благодарить за комплименты.

Переживая, что она уже ушла, Валера озирался по сторонам у раздевалок. Наконец, облегчённо вздохнул, увидев освещённое зеркало, в котором отражались изящные тонкие пальцы поправляющие тёмную чёлку. Девушка переговаривалась с подругой, обнимавшей её за плечи. Решительно шагнув к ним, Валера замер. Невысокий парень с противной родинкой на щеке забрал у подруг пальто и отправился в гардероб сдавать. Когда тот вернулся и по-хозяйски положил номерки в сумочку блондинки, Валера расслабился.

И парень, и даже его родинка вдруг стали совершенно обычными. Не то, что эти брови дугами и лицо залившееся румянцем в ответ на приглашение:

– Разрешите танцевать с вами весь вечер?

– Одного танца не достаточно? – засмеялась она.

– Даже танцевального вечера недостаточно!

Валера, бережно обхватив ее талию, смотрел на локоны, курчавившиеся мелким бесом. Хотелось зарыться в них, поцеловать венку на тонкой шее, скользить мягкими пальцами по бедру.

Магнетический ритм «Moon River» окунал в яркие и тягучие образы, от которых мутилось в голове. Казалось, что и Неля, теперь он знал её имя, чувствовала то же самое. Потому что, когда забывшись, налетели на пару, танцевавшую рядом, и губы нечаянно мазнули по горячей девичьей щеке, Неля не отстранилась.

Он торопливо извинился перед парой и крепче прижал девушку к себе:

– Мы увидимся завтра?

Она словно задумалась, бросив быстрый взгляд из-под ресниц, проверяя власть над мужчиной, застывшим в ожидании ответа, и кивнула:

– Могу показать тебе город.

В гостиницу Валера отправился пешком. Он чувствовал себя экзальтированным безумцем. И эти чувства не хотел делить ни с кем. Не хотел отвечать на вопросы о том, какова она, что у них было и что ещё будет. Вместо этого распахивал ворот пальто, чтобы вдохнуть Нелин запах, оставшийся на рубашке, вспоминал краснеющие смущённые щеки, смеющиеся угольки глаз. Было так хорошо и волнительно.

Он снова любил мир, людей и даже степиста Володьку, который сидел в фойе парадного входа гостиницы и мрачно цедил пиво.

– Вов! – позвал он его.

– Да иди ты, к Бениной маме!

Степист даже не взглянул в его сторону, но Валера не отступал:

– Извини меня. Я берега попутал сегодня.

– Да ты! – замахнулся с досадой Володя и опустил руку. – Чуть зубы последние не выбил…

– Ну не гневайся на меня… А? – лукаво заглянул в глаза Валера. – Прости дурака.