Несломленная

Он бросил незаметный взгляд на Беатрис, и, очень смутился, когда их взгляды встретились.

– Как скажете, мсье! Я буду готов сию же минуту!

Филипп ушел вместе со своим верным слугой, а через минуту показался в дверях с каким-то незнакомым человеком.

– Позвольте представить вас моей дочери! Это Беатрис де Грэ? де Рувруа?, моя дочь и наследница фамилии, а также земель и небольшого состояния. А это мадам Полин де Бон, ее гувернантка!

Дамы приселив реверансе, приветствуя (хотя этого им и не хотелось) незнакомого гостя.

Молодой человек шагнул вперед, поклонился и дотронулся губами до руки Беатрис, которую она подала в знак только что состоявшегося знакомства. Ее руки дрожали от волнения и тревоги, но она так тщательно это скрывала, что никто и не заметил ее беспокойства.

Барон Венсан Морэ был некрасив. Бледная кожа, почти бесцветный взгляд, острые скулы, светлая бородка и такие же светлые волосы, небрежно собранные в хвост, придавали своему обладателю образ статуи, абсолютно лишенной живости лица.

Потрескавшиеся губы и воспаленная кожа на висках указывали на то, что барон был из категории тех мужчин, которым претили различные косметические процедуры и умывания. Он был невысоким, худым и вообще каким-то болезненным. На вид ему было не больше двадцати трех лет, хотя на самом деле прибывший гость прожил на свете уже тридцать четыре года.

«Ну, этого дохляка мы быстренько скрутим!» – подумала про себя мадам Полин и повеселела от собственных мыслей.

Эту нотку почувствовала Беатрис. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Ну что ж, отец! Теперь я вижу своего хранителя покоя! Не буду более докучать вас своим присутствием, я намерена взять несколько уроков пения у господина де Нуайе. И, к тому же, сегодня просто замечательная погода, которая манит к себе любителей дышать свежим воздухом!

Филипп кивнул в знак одобрения. Обе воспитанные дамы присели в реверансе и удалились.

Герцог, рассказавший барону про свой замок, и про все тонкости своего существования, уже через несколько минут после разговора, мчался со своим незаменимым спутником – Дидье – по пыльной дороге в Париж.

День, принесший Беатрис столько переживаний, угасал. Небо озарилось прекрасным закатом, полным золотых нитей и нежно-розовых лепестков. Дочь Филиппа де Рувруа, чуть успокоившись, медленно брела вдоль полутемного коридора, погрузившись в свои мысли.

Вдруг кто-то схватил ее за руку и резко одернул.