Спецназовец. За безупречную службу

Солиднее, по крайней мере, чем подполковник.

– А подполковник – солиднее, чем старший лейтенант, – продолжил смысловой ряд Сарайкин. – Подполковник Ветлугин – чем плохо? И капитан Мазин, – добавил он специально для водителя, на погонах которого сиротливо поблескивали облупившейся позолотой одинокие звездочки младшего лейтенанта.

– Это дело, – оживился заскучавший, было, водитель.

– А я как же? – растерянно спросил Зуда, уже наполовину раздавленный тяжестью этой троицы, твердо вознамерившейся въехать в рай на его костлявых плечах.

– А ты сиди тихо и не рыпайся, – посоветовал Сарайкин, пряча в сумку пакет с пистолетом. – За ум, наконец, возьмись, поступи куда-нибудь – вот, для примера, хотя бы и в наш техникум. С твоими-то связями ты уже к концу второго курса начальником областной землеустроительной службы заделаешься. Будешь одной рукой земельные участки распределять, а другой конвертики с откатами в ящик письменного стола смахивать – милое дело! Другой на твоем месте давно бы в администрации президента груши околачивал, а ты все лохов по подворотням опускаешь… Ветлугин, ты не в курсе, кто из экспертов нынче дежурит? Ветлугин! Ты уснул, что ли?

– А?.

. Никак нет, – встрепенулся старлей, грубо вырванный из мира сладких грез, где он уже примерял на себя погоны с двумя, а то и тремя большими звездами. – Кто из экспертов? Да Михайлов, кажется.

– Когда кажется, креститься надо, – сварливо проворчал будущий генерал Сарайкин.

– Точно, Михайлов, – сказал окончательно утвердившийся на грешной земле Ветлугин.

– Хорошо, – кивнул подполковник, – значит, проблем не будет. Не то что с этой жидовской мордой… Ну, раз так, звони, вызывай бригаду. Да, и гаёвым тоже брякни – как-никак, ДТП! Не справился с управлением на крутом повороте – кому это оформлять, если не им?

Отдав необходимые распоряжения, подполковник снял перчатки и опустил руку в карман форменного бушлата. Пальцы коснулись гладкого, бархатистого на ощупь корпуса, солидная увесистость которого ласкала самолюбие и лишний раз напоминала о том, что золото – не только один из самых дорогих, но еще и самый тяжелый металл во всей таблице Менделеева.

Самыми кончиками осязательных нервов подполковник Сарайкин почувствовал едва уловимую, скорее воображаемую, чем ощутимую на самом деле, вибрацию изготовленного и собранного с филигранной точностью, безотказного, безупречно работающего механизма.