Писатель: Назад в СССР

А вдруг, когда я открою глаза, то увижу стены своей однушки, а боль в пораженных артритом суставах снова набросится на меня, как голодная шавка на говяжий мосол? Всего-то только один день возвращенной молодости сделал старость ненавистной, и если возвращение в СССР мне лишь приснилось, ей-богу, напишу завещание на Иришу или вообще женюсь на ней.

Утром, еще не разлепив веки, я прислушался к своим ощущениям – как там? Вроде – нигде не болит и не дергает… Подтянул колени к груди, ноги послушались охотно. Неужто вчерашнее не было сном? Приоткрыв один глаз, сразу увидел лепной карниз в том месте, где стена сходится с потолком.

Таких архитектурных излишеств точно не было в моей панельной двенадцатиэтажке. А вот в коммуналке они были!

Я отшвырнул одеяло, вскочил и принялся делать зарядку. Руки, ноги, легкие, сердце – все работало слаженно и четко, как хорошо смазанный механизм.

С кухни доносилось пение радио: «Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада веселому пенью гудка?.

.».

Я поймал себя на том, что охотно подпеваю: «Не спи, вставай, кудрявая! В цехах звеня, страна встает со славою навстречу дня…».

Сделав зарядку, кинулся в санузел, благо в нашей квартире он разделенный, а когда вышел из ванной – свежий и бодрый, то услышал из кухни голос соседки:

– Тёма, доброе утро! Приходите завтракать!

– Доброе утро, Марианна Максимовна! Обязательно приду!

После того, как погибли мои родители, соседка нередко меня подкармливала, но я настоял, чтобы она использовала продукты, которые покупал я.

Вообще, если опустить формальности, мы втроем стали почти одной семьей, и в этом мне очень повезло – о «вороньих слободках», в которые частенько превращались коммунальные квартиры, я только читал в книжках и смотрел в кино. И если уж сравнивать с киношными коммуналками, наша больше была похожа на ту, что показана в «Покровских воротах».

Нацепив треники и футболку с эмблемой спортобщества «Трудовые Резервы», я отправился на кухню.

Марианна Максимовна встретила меня лучезарной улыбкой. От нее веяло женским счастьем и теплом.

Испорченный десятилетиями предшествующей этому утру взрослой жизни, я тут же предположил, что нынешней ночью Савелий Викторович все-таки временно угодил в расставленные соседкой сети, но вслух этого, разумеется, не сказал. Вместо этого принялся уплетать яичницу с докторской колбасой, запивая сладким чаем из граненого стакана в медном подстаканнике.