Последний министр. Том 3

Вы ведь помните, Александр Дмитриевич, как тогда поднялась политическая температура на заседаниях…

– Фамилии называйте, господин Милюков, – перебил Протопопов.

– Родзянко. Вот вам фамилия? Он потребовал тогда конституции. Потребовал весьма определенно. Я говорил это или нет, не помню уже. Он заявил… уф-ф, – Милюков снова принялся растирать виски. – Коковцов тогда еще включил интересные пункты, ну вы наверняка помните про формулировки о необходимости противостояния беззаконию в стране.

Клац.

Снова раздался щелчок удара курка.

Милюков на этот раз аж подпрыгнул от неожиданности.

– Почему вы выстрелили?!

– А вот вы мне сами скажите – почему? Видать у меня аллергия возникает, когда меня водят за нос, – пояснил Протопопов, проскрежетав эти слова.

– Я рассказываю, подождите… господи, Павел Николаевич… одна попытка…

Наблюдая за блеянием Милюкова со стороны, Александр Дмитриевич отчетливо понимал, что кадет находится на точке слома. К нему наконец-то пришло отчетливое понимание, что следующий выстрел может стать последним.

Это очень развязывает язык. Дух духом, а для любого духа должно быть тело. Сейчас же все указывало на то, что тела кадет лишится при следующем выстреле. А ещё духом единым ты больше не станешь проводить думские заседания и ту же водку ты тоже не сможешь жрать.

– Сейчас ещё чуть-чуть водочки, с вашего позволения горло промочить, Александр Дмитриевич. Тяжёлый у нас разговор.

Милюков плеснул себе новую порцию водяры и тут же выпил.

Глаза его помутнели.

– Коковцев тогда сказал мне в лицо примерно следующее: Слава Богу, у нас нет парламента. Так и сказал, представляете? Этот, как и Столыпин начал с декораций конституционализма. А по факту он вместе с демагогом Барком работал на придворные кружки и общественное настроение. Вот вам еще одна фамилия, Александр Дмитриевич. Это тот человек, который лишил бюджет поступлений с водки и вызвал увеличение акцизов на все товары.

Протопопов кивнул – с Барком, кстати, кадет попал в самую точку.

Масон. И мудак, который держался на своём посту лишь благодаря политике раздвигания булок своей старой жопы. Человек, который погряз с ног до головы в финансовом капитале западных стран. Если бы у Протопопова имелся некий список «на истребление» то Барк оказался бы в нем отнюдь не на последних местах.

Милюков продолжил.

– Бог любит троицу, но когда произошла следующая перемена власти никто уже не попытался преследовать интересы дворян также скрытно, как прежде.