Последний министр. Том 3

Павел Николаевич вам многое об этой игре рассказал бы. Он, конечно, игрок так себе, но справился. Но теперь я вижу по вашему настрою, что вы заведомо выбираете действие и мне даже не придётся утруждать себя выдумкой?

Все трое сверлили Протопопова взглядом.

– Пошёл вон, сумасшедший ублюдок, – прошипел Гучков.

– Пойду… Собственно вопрос у меня только один, господа, – с лица Протопопова исчезла улыбка. – И вы сейчас мне на него ответите. Николай Дмитриевич, вас призываю стать свидетелем сего.

– Свидетельствую, – откликнулся премьер.

– Кто из вас троих педерастов считает, что имеет право за русский народ решить, что тому угодна парламентария и демократия?

Говоря эти слова, Протопопов подходил ближе к столу с арестантами революционерами.

– И кому из вас сук царская семья встала поперёк горло настолько, что вы собрались убить батюшку Государя и растоптать честь русского народа?

Протопопов положил на стол перед революционерами листы протокола допроса.

Рядом положил карандаши.

– За чей лядский счёт вы собрались русский народ унижать? И кому плохо от того, чтобы наш русский народ жил в достатке?

– Ах ты…

Гучков, который из этой троицы отличался наибольшей импульсивностью, наверняка собирался ответить яркой тирадой. И по такому случаю даже попытался вскочить из-за стола. Однако Протопопов, не долго думая, заставил его заикнуться, крепко хватанув его пятерней за сломанную руку.

– Ай-й-й, отпусти, ублюдок…

Завопил Александр Иванович, однако и на этот раз Александр Дмитриевич не дал ему договорить.

Схватил Гучкова за затылок и со всего маху врезал его лицом о стол. Будто печать поставил на листке протокола допроса. На белой бумаге остался кровавы отпечаток, на столешницу выпало пара выбитых передних зубов Гучкова. Протопопов с силой оттолкнул революционера, опустившегося обратно на стул и тот, размахивая руками, рухнул на пол.

Теперь Гучков сидел на полу прямо на заднице, прикрывая лицо единственной рабочей рукой.

Кровь струилась из поломанного носа, в крови оказались перепачканы седая борода, пиджак и рубашка. Он смотрел на Протопопова ненавистным взглядом, было понятно, что в лице Александра Ивановича министр нажил себе смертельного врага. Впрочем, Протопопову было плевать на все эти косые взгляды.

– Пишите фамилии, иначе я перестреляю вас прямо тут, как собак, – процедил Александр Дмитриевич.