Последний министр. Том 3

Вот за что Александру Дмитриевичу нравился генерал и за что министр его так ценил, так это за полное отсутствие вопросов, когда доходило до сути дела.

Велел Протопопов – Курлов выполняет.

Жаль только не со всеми так.

Арестованных начали заводить в тюрьму и надо сказать, что по такому морозу, когда хороший минус бьет и щипает, они были только рады попасть поскорее в свои камеры. Ну что же, порадуются они недолго и наверняка эти господа не знают, что ждёт их внутри.

Протопопов отметил, что Курлов принял правильное решение, не пустив на Заячий остров толпу горожан и все это скопище теперь осталось стоять у Иоанновского моста, на подходе.

Дальше они не шли, по крайней мере пока, но люди выглядели крайне возбужденными. И, если рассудить и предположить чисто гипотетически, нескольким сотням горожан ничего не стоило продавить тонюсенькое оцепление из десятка полицейский, которые охраняли мост.

Обычно на таком морозе как сегодня терпения у народа хватало в лучшем случае на час, край на два – время за которое народ успевал отморозить себя пятые точки и носы.

Но что особо не нравилось Александру Дмитриевичу так это то, что народ продолжал стягиваться к мосту. И получалось, что прибывало людей больше, чем убывало. Вот толпа и нарастала тихим сапом. Надо понимать, что причина прироста заключалась во многом в том, что среди народа по рукам ходил алкоголь – «дабы согреться». И подтягивались к мосту все больше те, кто не прочь намочить горло.

Но перед броневиком министра народ расступался более чем охотно.

Люди хоть и были выпивши, но не настолько, чтобы лезть под многотонный грузовик (ровно по той же причине никто пока не пытался прорваться на Заячий остров).

Наконец, припарковались возле двухэтажного здания тюрьмы. Федя заглушил мотор.

Из здания уже начали выходить досрочно освобождённые господа, один за другим, всего несколько десятков человек. Все они совершенно не верили свалившемуся счастью.

Протопопова большинство этих людей знало в лицо, поэтому при виде министра, своей амнистией буквально снявшего их с каторжного крючка, они улыбались и кланялись.

Протопопов зашёл внутрь, где уже заканчивалось расселение арестантов по камерам. Никто не церемонился – камера открывалась, туда загоняли по пять человек, а тех, кто заходить не хотел или отказывался, таких впихивали силой, несмотря на недовольство и угрозы.

Последними на заселение остались стоять Гучков, Милюков и Керенский, каждый у своей камеры.