Последний министр. Том 3

Значит, Павел Николаевич, у вас в лучшем случае есть шесть попыток ответить на поставленные вопросы правильно. Все понятно, милый мой человечек?

Милюков облизал пересохшие губы.

– Но вы ведь даже не знаете совсем, где находится пуля? И выстрелить револьвер может уже сейчас…

– Я же сказал, что шесть попыток «в лучшем случае», – улыбнулся Протопопов. – А так вы правы и на вашем месте я бы не стал тянуть или врать.

– Ясно.

Милюков тяжёло вдохнул воздух и гулко выдохнул, собираясь в кучу.

– Насколько я понимаю, основная задача моего вам доклада, заключается в выяснении, прежде всего, того существенного момента, который сделал политическое положение в нашей стране шатким и постоянно меняющимся? Вы это хотите от меня услышать?

Протопопов молчал.

– Ладно, давайте попробуем разобраться, что к чему… это даже в определённой степени забавно и занимательно, что вам не безразлично, Александр Дмитриевич. А знаете почему? Все потому, что узнав все так, как есть на самом деле, не со слухов и не с домыслов, вам уже не удастся затем говорить в своё оправдание, что министерству внутренних дел не было известно реальное положение дел в стране.

И оправдать своё положение, вам тоже не удастся. Хотя… кому как не вам то, о чем я стану говорить, должно быть известно достоверно.

Протопопов промолчал и на этот раз.

– Я считал всегда и теперь считаю, что основной причиной шаткости положения в нашей стране является неполнота и совершенная неискренность тех уступок, которые мы получаем от власти, – начал Милюков.

 – Причём я утверждаю со всей ответственностью, что все это тянется с первого же момента, когда народное движение привело к манифесту 17-го октября. Собственно, уже быстрый переход от первой уступки ко второй, от Думы законосовещательной к Думе законодательной, – сам по себе характеризует нерешимость уступающих и вынужденность уступки…

Протопопов кашлянул в кулак, выпил чай.

– Срать я хотел что вы считаете по этому поводу, Павел Николаевич, извините за нескромность.

Так понятно?

Милюков снова уставился на Протопопова совершенно изумлённо.

– Что вас смутило больше – то, что я хочу срать или то, что извиняюсь за нескромность? – министр приподнял бровь, как будто удивлённо.

– Вы, пожалуйста, все же послушайте, – заявил Милюков.

– Слушаю, только учтите, что мне начинает надоедать, – министр снова потянулся к чашке чая. – Вы кстати чай пейте, остынет ведь.