Имам Шамиль. Том первый. Последняя цитадель

Давили, душили, гнули…Но! – и вдохновляли на великие, благородные дела, изумляли и очаровывали сердца мужественных своих сынов и красавиц дочерей, и заставляли ещё больше, ещё крепче любить и ценить свою суровую, но прекрасную Родину.

Аварцы-горцы, дети Кавказа, а значит братья по духу и вере: черкесам, лезгинам, лакцам, даргинцам, чеченцам, ингушам и прочим магометанским племенам… А потому, могли ли они остаться в стороне, когда их порядку и миру, завещанному предками стал угрожать грозный враг, вторгшийся с севера? Нет, не могли! Разве страх перед смертью мог охладить кипящую кровь вольнолюбивых горцев, за которой стояли: Века войн, Века набегов, Века голода и крови? Нет, не мог! Тысячу раз не мог! Потому, что стойкая битва лучше шаткой молитвы.

Потому, что пусть мать лучше умрет, чем родит труса! Потому, что горец родится для того, чтобы носить оружие и ездить на коне.

Билла-ги! Кавказ всегда жил своей правдой: око за око, зуб за зуб, и гибель родственника от пули или кинжала соседа не новость для горцев.

Народы суровых племен, возросшие для войны и мести, крайне редко могли искупить пролитую кровь уплатой – маслаата. В гудящих аулах пострадавшей родни чувство поруганной чести нередко переваливало за высокие гребни гор и заливало все долины и ущелья в округе.

«Разве мы не горцы? Разве обычаи забыли? Или шакалы-кровники думают, что аварцы примут позор, и дальше будут смиренно пасти скот? Канлы! Канлы!! Кровная месть!!!»

Талла-ги! Так было всегда на Кавказе.

Таков закон гор.

И Всевышний был согласен с ними.

Иншалла!

Так стоит ли говорить о русских, посмевших пролить горскую кровь, и осквернивших своим присутствием, священные для каждого кавказца горы и могилы отцов?!

Даже ислам не связывал горцев таким духовным единством, как неистовая жажда отомстить врагу за смерть соплеменников.

Теперь не трудно сказать, но так уж, видно сложились звёзды: на Кавказе не было ни общегорского национального самосознания, ни основ для крепкого союза раздираемых междоусобицами и вековыми распрями общин и племён, соперничавших за рынки работорговли лучших пастбищ в горах.

И лишь под кликой «Священного Газавата», который после гибели Кази-муллы подхватил его ближайший сподвижник Гамзат-бек, а позже третий имам Шамиль, – почти четверть века, озверевшие от крови и войны горцы, фанатично вырезали иноверцев решительно по всему Кавказу.