Железный поход. Том четвёртый. Волчье эхо

С другой стороны, его томило и мучило подспудное несогласие с планом Государя, по которому ему предстояло бравым «кавалерийским наскоком» завладеть резиденцией имама и уничтожить это осиное гнездо раз и навсегда. «Так было бы возможно, ? рассуждал Воронцов, ? если бы мы воевали с регулярной армией, а не со всем народом Кавказа… Если бы мы имели дело с цивилизованным противником, а не блуждали в дебрях по его следам, как охотник за зверем… Государь же и слышать не хочет о медленном поступательном движении по территории посредством вырубки лесов и истребления продовольствия.

Похоже, постоянная, противная очевидности лесть его окружения довела Его Величество до того, что он уже не в силах владеть действительным положением вещей, логикой или даже простым здравым смыслом. ? А тебя самого… разве минула чаша сия? ? Граф, прислушиваясь к праздному перезвону шпор и сабель своей свиты, невесело усмехнулся. ? Ты малый, но точный слепок со своего владыки. Разве ты не уверен, как Он, что все твои распоряжения и приказы ? само совершенство? А ведь они являются таковыми лишь потому, что отдаешь их… ты сам».

Он стиснул зубы, вдруг ощутив себя загнанным в угол. Как ни крути, а он ? граф Воронцов ? по воле судеб сделался заложником обстоятельств, которые складывались отнюдь не в его пользу. «Ни цель, ни образ навязанных мне действий не оправдывают настоящую кампанию… ? стучало в висках графа в такт копытам коня. ? Ее исход сомнителен… Худшее можно предвидеть и без цыганки. Черт! Сие предсказывали мне еще в Червленной… до начала движения! Но что прикажешь делать?! ? очередной раз клевал себя вопросом Воронцов и отвечал одним: ? Сам Государь поставил это предприятие непременным условием.

Так мне ли, верноподданному слуге, перечить Его августейшей воле?»

Граф тылом перчатки потер морщинистый лоб и, ударив коня стеком, отдался скачке. В какую-то секунду ему почудилось, что время исчезло, словно оно слилось и растворилось в прозрачном пространстве… исчез и он… И уже откуда-то сверху, с высоты птичьего полета, сквозь пряди седых облаков… он вдруг узрел растянувшиеся на марше многоверстные колонны своих войск, обозы маркитантов, выгоревшую добела парусину армейских фургонов, артиллерийские упряжи и мерцающие стволы тяжелых орудий… И все это огромное, надсадное движение и, казалось, весь мир из конца в конец ? стал виден его взгляду; все до самого «края» ? до пугающей человечество бездны, имя которой Смерть.

Граф вздрогнул и обернулся, хватая взором свои полки.