Большой души человек. Хирургия и судьба профессора Галеева

И дед Тагир всегда переживал, что она не колхозница, что ему это припомнят – жили-то одним двором.

Прабабушка имела славу врачевательницы и со всего Альметьевска к ней шли люди, несли детей. А куда ещё идти, если на весь город один врач? Дети кричали, а целительница их брала на руки, что-то над ними читала, и ребёнок успокаивался.

Айсылу Хамедова: Она так и деда однажды спасла. Мальчиком в голодное время он съел коноплю. От конопли у него желудок распух, его повезли к врачу. Врач сказал: «Безнадёжно! К утру умрёт».

Бабушка взяла мальчика в баню, неизвестно, что она с ним делала, но к утру ему стало легче.

Эти способности как-то передавались в роду, потому что дочь её тоже это умела помогать больным.

Айсылу Хамедова: Моя дочка палец сосала до 5 лет. Я замучилась, никак не могла отучить. Мы приехали в гости, тётя увидела и говорит: «Девочке скоро замуж, а она палец сосёт. Некрасиво!». И вечером тётя села возле кроватки, что-то читала, говорила. На другой день дочка корчится, но палец в рот положить не может.

Толи гипноз это был?

От прабабушки или самостоятельно, но профессор Галеев приобрёл такую способность – умел словом лечить энурез у детей и подростков. Его появления в палате больные ждали, словно одно его появление – уже лечебная процедура.

Айсылу Хамедова: Ринат-абы делал операцию своей однокласснице. Она впоследствии рассказывала: «Я после операции лежу, боль сильная! Он зашёл, сел рядом, взял мои руки и начал спрашивать о моём состоянии и в тот же момент боль притихла.

Он в палату заходил как ясное солнышко, будто светиться всё начинало».

Только, наверно, это был не гипноз, а уверенность врача в своём мастерстве, вера больного своему врачу и их общая вера в победу над болезнью.

Радости и горести

Три эпизода жизни, которые не забываются. (1961—1966)

Сестра

О брате вспоминает Айсылу Хамедова

Отец и старший брат Сирин-абы были строги ко мне. Рим-абы относился нормально. А Ринат – очень по-доброму.

Мы постоянно с ним ездили на лошади в лес за сеном, за дровами. Летом спозаранку выезжали, и я тут как тут напрашиваюсь: «Возьми меня! Возьми!». Никто не хотел, даже отец брал лишь изредка, и только Ринат всегда кивал: «Садись!». Мне, пятилетней девочке, брат казался таким взрослым, а ему всего-то было 15 лет.

Однажды я его ужасно подвела. Капризная была. На выезде из леса, где на горе родник, я к Ринату пристала: «Пить хочу, пить хочу!». Он говорит: «Иди попей.