Фатум. Том четвёртый. На крыльях смерти

Однако Две Луны был на совете выбран атлен анкау[52 - Атлен анкау – верховный вождь; самый влиятельный человек всего племени, в которое входило несколько родов (или куанов). (Аверкиева Ю. П. Индейцы Северной Америки.– М.: Наука, 1974).] отнюдь не за свою медвежью силу, а за обладание несо-мненными качествами вождя. Он думал о нуждах племени, был снисходителен к своим приверженцам из разных военных обществ. В нужную минуту был храбр, решителен, хитер, при этом верен данному слову и по-своему справедлив. Поэтому, улыбнувшись на вспышку сына, он ответил с легким оттенком предупредительности:

– Да, они кровные наши враги, но для бледнолицых нет разницы между колошами и шехалисами.

Так же, как для тебя нет разницы между родниковой и ключевой водой. Когда их большие крылатые лодки доберутся до нас, смерти и болезни придут на землю Береговых Людей. Поэтому берегись, Чокто! Белая Птица зла. Выпьет твою кровь. Или напустит болезнь, от которой зачахнешь…

– Почему зла? Она спасла меня. Я умирал от жажды, а она довела меня до воды.

Лицо вождя чуть посветлело, но густые, сросшиеся брови продолжали хмуриться.

– Боюсь за тебя,– хрипло, с суеверной нотой пробормотал Две Луны.

– Не бойся. Чокто отыщет ее… И приведет в твою барабору.

– Где ты найдешь ее?

– Не знаю,– сын Касатки неопределенно пожал плечами.– Белая Птица сказала, что мне надо ждать. Она сама найдет Чокто.

Оба замолчали, глядя на прогоревшие угли. Сердце старого вождя вдруг сжалось: тревога и страх охватили его.

Белая Птица, пришедшая к Чокто во сне, была для него самой живой, настоящей колдуньей, которая собиралась тайными чарами отнять у него старшего сына.

Разговор затягивался, и Чокто, мучаясь от томительных пауз, принялся на специальном камне затачивать наконечники стрел.

– Зачем ты, отец, говоришь, что белые люди плохие? Они, как и мы… Кто любит чужаков, а кто нет. Но в серд-це ни у нас, ни у них нет ненависти. Мы бережем ее для врага. Разве Водяная Крыса не наш друг? Без него у шехалисов не было бы громовых палок и быстрого свинца…

– Да, это так,– Две Луны сделал глубокий вдох сквозь тонкие, как пергамент, ноздри.

– Но вот что запомни! У меня только один язык, и я скажу правду: шехалисы не должны близко подпускать к своему сердцу Водяную Крысу и его людей. Их глаза прозрачны и изменчивы, словно весенний лед в стране атена[53 - Атена, небесна, туштоны – индейские племена Северо-Западного побережья. (Прим. автора).]. А язык раздвоен и лжив.