Фатум. Том пятый. В пасти Горгоны

– Я понимаю,– она, прислонившись плечом к лист-веннице, продолжала вертеть в руках атласную шляпку.—Если это всё от жары и усталости, сэр, то возьмите себя в руки. Им всем не лучше… и мне в том числе.

– Простите,– Андрей странным взглядом посмотрел на нее, почувствовав угрызения совести.

– Как полагаете… опасность велика?

– Не знаю,– он искренне пожал плечами и уже более мягко сказал: – Таких остановок уже было довольно… Бог миловал… Будем молиться…

Аманда невесело улыбнулась в ответ и взяла его ладонь.

– Ничего, скоро река, а там и Астория. Думаешь, к обеду дойдем?

– Может быть,– он нежно поцеловал ее руку и притянул к себе.

* * *

– Война войной, а обед по кукушке,– сказал Соболев, протягивая Чугину завернутый в тряпицу с солью кусок холодной жареной оленины, рыжий сухарь и щепоть табаку.– Эх, пути-перепутья… С такой собачьей жистью теперя нам бы попить водочки. Хоть Тимофей наш и кабацкое иго, нет в ем меры к пьянству, а местами, один шут, прав.

Так жить… и огневку не пить?

– Ну вот, ты еще в ту же дуду, свиристель,– недо-вольно буркнул в усы Палыч.– Нонче голова должна быть чистым хрусталем! Ну, чо глаза остробучишь, али я вру?

– Да нет,– усмехнулся Соболев и почесал опаленную солнцем плешь.– Вот и я тоже с утра приказчику ска-зывал.

– А он что? – Сбруев, утирая пятерней свое широкое, веселое лицо, придвинулся ближе.

– «А я и пью, говорит, чтоб иметь ясну башку». Ну я ему с советом, чтоб, значит, хоть закусь в рот пихал.

А он мне – «отвянь». Дескать, покуда пью – не жую. Мне так даже, признаться, братцы, горько стало от евонных обид. Гляди, говорю, Тимоха… Не заблудить бы нам с тобой в этих лешачих местах… А он одно: стучит пальцем себе по лбу и говорит: «У меня все тут карты… в надежном месте». Вот так-то!

– Мало у меня к нему веры,– угрюмо пробасил Зубарев.– Глаз у него добром не горит, всё воровским цыган-ским блеском брызгает… Знавал я таких…

– Верно, Мотенька! – Палыч одобрительно крякнул, кивая головой.

– Ежли б не батюшка наш, Андрей Сергеевич, вот крест, родимые, рассчитал бы его в пять секунд. Вот невидаль – вдоль берега идтить. Хоть на юг, да хоть бы и на север. Голова есть, ноги тоже, поди ж, русские мы… Моряки! Не с таким ладили!

– Вздернуть его, и вся недолга! – рьяно вклинился Кустов.– Что, душа?! Эх, чуглы, зелен ты, что лягушачье дерьмо. Нет у того волка души. Он ее вместе с кровью убиенных выпустил.