Фатум. Том третий. Меч вакеро

Слушайте приказ: выдать двойную норму фуража ло-шадям…

– Вы очень заботливы, команданте! – хрипуче пискнул сержант.– Неплохо было бы позаботиться и о тройной норме для драгун!.. – Глаза его преданно смотрели на сурового ротмистра, живот, казалось, перекатился бочонком в грудь и теперь рвал ее от натуги. Симон Бернардино лишь изумленно покачал головой. Признаться, он не ожидал такой верноподданической прыти.

– Приказы не обсуждаются, сержант! Исполняйте!

– Но команданте! – возмущенно хлопая себя по вставшему на место брюху, возразил коррехидор.

– Клянусь Святой Магдалиной, это невозможно! Обед был слишком плотным…

– Молчать, сволочь! Исполнять!

Сержант что-то хрюкнул испуганно и загремел прочь.

– Тревога! Тревога! Что за черт? – полупьяные драгуны бестолково носились по двору; сталкивались, ругались и очумело оглядывались на врата, словно ожидая, что сейчас там появятся полчища воскресшего Монтесумы[38 - Монтесума – последний правитель империи ацтеков.].

Посредине атрио у каменного креста, опершись на посох, стоял отец Игнасио и наблюдал за суматохой.

Внимание его серых глаз привлек гонец, заботливо накидывающий хлопковую попону на спину запаленного жеребца.

Священник подошел к нему и окликнул вопросом:

– Что-нибудь случилось, сынок?

Солдат стянул с головы шляпу, вытер загорелое, сырое от пота лицо и хмуро кивнул:

– Там,– он устало махнул на север – видели кого-то… Они напали на русских, сожгли мельницу на Славянке[39 - Река Славянка, или Русская,– название реки, данное русскими первопроходцами.

] и ушли на Восток.

– Кто же это?

Гонец лишь пожал плечами:

– Те, с кем они успели познакомиться поближе, болтать не любят. Они мертвы, падре.

– А ты… не знаешь, сын мой… – сдавленно произнес Игнасио,– кожа на их лицах…

Лоб угрюмого курьера треснул в морщинах:

– Она содрана, как перчатки с рук.

Настоятель понимающе кивнул головой и пошел прочь. Знакомый знобящий холод пробежал по его позвоночнику.

Глава 14

Сразу за стенами Санта-Инез футах в трехстах начинался обрыв, вдоль которого занудливо вверх, к скалистой расщелине, тянулась широкая тропа. Всадники оставили за спиной уровень, на котором росла опунция и крючковатая поросль мескитовых кустов, пересекли караванный путь, отмеченный следами фургонных колес на красном известняке.

Было совсем темно, когда Луис вместе с тремя спутниками миновал взгорье, за которым расстилалась долина.