Второй шанс: философия жизни

Например, Гиви Бжалава – абхаз, капитан первого ранга, один из немногих, кто так профессионально, тонко знал сложнейший аспект арабского языка – военно-техническую и производственно-техническую терминологию. Благодаря его уникальным знаниям, к слову сказать, нам, готовившимся самим и готовивших других к длительной и непростой командировке в Ливию, удалось создать русско-арабский технический словарь-разговорник, где использовали не арабскую вязь, а слова были представлены в русской транслитерации.

В Ливии Советский Союз строил несколько важных оборонных объектов.

Тогда мы пошли на смелый эксперимент и приняли программу обучения всех наших специалистов, выезжающих в длительную командировку в эту страну. Программа вобрала в себя основы культуры ливийцев, их религии – ислама, национальные традиции и обычаи, способы и методы скорейшей адаптации к жёстким условиям Ливийской пустыни, которой принадлежит абсолютный рекорд жары: +62°C при влажности не выше 2–3 %.

Эксперимент полностью себя оправдал.

Ничуть не умаляя таланты и вклад в международное сотрудничество других переводчиков, отдельной строкой хотелось бы написать об Икраме Болтубоеве, таджике по этническому происхождению.

Икрам – это многосторонне развитый человек. Он умел хорошо готовить. Если вы ели из его казана плов по-узбекски или по-таджикски – это был лучший плов, который может приготовить человек. А как он варил кофе! Его метод уникален. Тщательно отобранные, свежемолотые зёрна он насыпал прямо в фарфоровую чашку. Не скупясь, добавлял туда сахар, совсем чуть-чуть – кардамона, маленькую щепотку молотого белого перца, заливал холодной водой и ставил на самый медленный огонь.

Вы могли сидеть, играть в нарды, беседовать, но Икрам чутко следил за тем, что происходит на плите. Получался изумительный напиток! Я потом много раз пробовал повторить его секретную технологию, но у меня упорно ничего не получалось. Очевидно, что-то я недоглядел, что-то не услышал. Икрам, наверно, нашёптывал какие-то особые волшебные заклинания.

Однажды мы с ним поехали на рынок в Триполи, где продаются старинные книги. Икрам там находил Омара Хаяма, его рубаи – четверостишия на персидском, написанные ещё арабским шрифтом, до того, как персы изменили арабскую огласовку и написание. «Руба» по-арабски означает «четверть».

У себя дома, в Душанбе, Икрам одно время работал диктором телевидения, вёл передачи на русском языке. Придирчивый к качеству произношения, я восхищался звуками его русской речи.