Железный поход. Том пятый. Дарго

Ей сказали еще раз:

– Имам очень сожалеет о случившемся. Он отпускает тебя без всякого выкупа.

Тогда красавица сказала, обратясь к Шамилю:

– О всесильный и всевидящий вождь Кавказа, меня никто и не думал похищать. Я сама приехала к тебе, чтобы стать твоей пленницей.

– Но почему?!

– Чтобы взглянуть на героя, о котором слагают легенды и песни… О котором говорит весь Кавказ и весь мир. Делай что хочешь, но своего добровольного плена я ни на что не променяю. И никуда я отсюда не поеду.

– Нет, тебе лучше уехать.

– И это говоришь ты, Шамиль, которого все считают храбрым мужчиной?

– Так говорит Аллах, – нахмурил брови имам.

– Бог не может так говорить.

– Мой Аллах и твой Бог говорят по-разному.

– Отныне я твоя пленница, всемилостивый вождь Кавказа, твоя рабыня. Отныне твой Аллах будет и моим Богом. Еще в детстве я слышала песни о тебе, высочайший… и одну из них запомнила. Она крепко запала мне в сердце.

Юная армянка на непонятном никому языке вдруг запела красивую песню.

Из-за высокой горы вышла в небо луна. А дочь Армении все пела песню о Шамиле.

Вошел Ахвердил Магомед.

– Имам, конь оседлан. Могу ли я взять девицу?

– Оставь ее. Эту песню она должна допеть до конца, хотя бы на это понадобилась вся ее жизнь.

Через несколько дней по Дагестану пополз приглушенный слушок. Шептали на ухо человек человеку, аул аулу, шушукались, перемывая кости.

– Слышали? Слышали?! Шамиль взял себе еще одну жену!

– И что тут такого?.. Коран разрешает…

– А то, ослиная твоя голова, что правоверный имам женился на неверной армянке!

– Вай-ме! Позор на нашу голову.

Чалму имама стирает гяурка. Вместо молитв она поет ему песенки.

Зашептался Дагестан. Загудел Кавказ. Но слухи были правдивы. Повелитель взял третью жену. Она приняла магометанскую веру, повязалась горским платком, взяла аварское имя. Анна сделалась Шуайнат. Для имама самой вкусной была еда, которую подавала она, самой мягкой была постель, которую стелила она. Самой светлой и теплой была ее комната.

Самым родным было ее слово. Суровое лицо имама сделалось мягче, ласковее, добрее. Много раз к Шамилю приезжали из Моздока с просьбой от ее родителей отпустить Шуайнат домой за любой выкуп, который он сам назначит. Шамиль рассказывал об этом Шуайнат, но та говорила всегда одно:

– Имам, ты мой муж. Хоть голову отсеки, но я домой не вернусь.

Ее ответ передавал Шамиль послам из Моздока. Как-то раз приехал к нему родной брат Шуайнат.