Железный поход. Том пятый. Дарго

Имам его принял хорошо, разрешил повидаться с сестрой и поговорить с ней. Два часа брат и сестра оставались наедине. Брат рассказал о горе отца, о слезах матери, о прекрасной жизни, которая ждет ее дома, о молодом несчастном женихе, который все еще любит ее и надеется на встречу.

Все напрасно. Шуайнат отказалась. Брат уехал ни с чем.

Первая жена имама Патимат, улучив благоприятный момент, сказала ему:

– Имам, вокруг проливается кровь, погибают люди. Как ты можешь слушать, словно молитву, песни Шуайнат? Ведь ты сам запретил петь в Дагестане.

Ведь ты отказался от песни даже родной матери.

– Пойми, Патимат, – возразил вождь, – Шуайнат поет песни, которые поют о нас наши враги. Если бы я дал возможность распространяться слезливым плачам, то они дошли бы до врага, и о нас по-другому бы стали думать. Тогда мне было бы стыдно смотреть в глаза матерей, чьи сыновья погибли в походах со мною. Но враги пусть поют о нас песни. Я с удовольствием их послушаю. И других позову послушать.

Но не потому переживала Патимат, что имам внимает песне молодой красавицы жены, а потому, что с прежними женами он уже не делился, как прежде.

Вскоре произошло следующее событие.

Однажды имаму сообщили, что Белый царь готов вернуть его сына Джамалутдина, который в это время учился в Кадетском корпусе в Санкт-Петербурге, обменяв его на Шуайнат. Трудная задача. Имам отказался. То, что была такая возможность, Шамиль скрыл от всех, но слух об этом все же дошел до Патимат.

Как-то она пришла к своей молодой сопернице.

– Шуайнат, даешь ли ты слово, что о нашем разговоре будет знать только один Аллах?

– Даю.

– Ты лучше меня знаешь, что в последнее время Шамилю не спится, что он сильно озабочен и мучится.

– Вижу, Патимат, вижу.

– А ты не знаешь ли, отчего?

– Нет.

– Я знаю. Если хочешь, ты можешь найти для него лекарство.

– Скажи, Патимат, скажи, моя дорогая.

– Ты, конечно, слышала о Джамалутдине, сыне моем и Шамиля?

– Конечно…

– Его возвращение к нам зависит от тебя.

Ты же вспоминаешь свою мать. Я тоже мать. Десять лет не видела я своего сына. Помоги! Не ради меня, а ради имама!

– Все сделаю ради него… Но как?

– Если ты вернешься к своим родным, царь урусов возвратит нам нашего Джамалутдина. Умоляю, верни мне моего ненаглядного сынка. Аллах тебя наградит вечным раем. Заклинаю тебя… прошу.

В голубых, как небо, глазах Шуайнат заблестели слезы.

– Все сделаю, Патимат, все сделаю, – прошептала она и ушла.