Имперский раб

Убить, бог даст, не убьют, я, чай, в плечах не птенчик, а это они ценить умеют. Выходит, к худшему надобно быть готовым!

– То есть? Поясни! – Генерал даже вытянулся от неожиданности.

– А в неволю к ним попасть намеренно, но ненарочито, – сказал Ефрем.

– Да ты что, – вскрикнул Потемкин, – в своем уме?!. Сам – в рабство!

– Как ни поверни – по-другому не получится, – спокойно и рассудительно ответил Ефрем. – Азиаты, ваше превосходительство, не дураки. Европейцы им хорошо ведомы, и не везде они их допускают. А разгадывать всякие загадки восточные люди – мастера отменные… Чтобы что-то выведать, мне не просто попасть к ним надобно.

Мне там понятным для них стать надобно.

Потемкин с минуту сидел ошеломленный от таких рассуждений, потом встал, прошелся по комнате. Ефрем поднялся и ждал. Наконец генерал сел и жестом показал Филиппову сесть.

– А если под видом купца? – спросил Потемкин.

– Под видом купца не во все закоулки заглянуть можно. Вы сами это отметили. Всем ведь испокон веку ведомо, что многие купцы – соглядатаи.

– Ты прав, это наши доморощенные недоросли-бездельники инородцев за скот почитают! Я-то их на войне повидал, знаю, чего они стоят… Ну-ка ответь мне, а не боишься, что продадут тебя куда-нибудь на рудники или в пастухи, или того хуже – на галеры, что ты разведаешь тогда?

– Ну, на галеры я точно не попаду – морей в тех краях не шибко много!

Генерал улыбнулся.

– Если попаду в крупный город какой, – продолжал Ефрем, – постараюсь выказать свою грамотность. Я же говорю – они не дураки.

Цена такого раба сразу вырастет. А в рудник или в пастухи выбирают подешевше… Ну а там посмотрим. Знаниями да умениями придется доверие ихнее искать… Другого пути не вижу.

– Какую грамоту ихнюю знаешь?

– По-уйгурски писать и читать умею.

Весь разговор Ефрема и его манера держаться, эта твердость, его знания, наконец, поражали Потемкина.

– Да ты, отрок, понимаешь ли, на какую опасность себя обрекаешь?.. Пыток и истязаний не боишься? Ведь это рабство!.. К тому же мне сведения нужны, а не мученик.

С этим ты, пожалуй, в монахи подавайся.

– Ваше превосходительство, – продолжал возражать Ефрем, – все должно произойти натурально и для своих, и для чужих. Если у нас действует какой соглядатай, то не придаст значения – мало ли в степи в полон попадают. Дело обычное. Азиаты не поверят до конца ни нанятому, ни даже гостю. Только убедясь на деле в добрых чувствах, хотя бы и раба.

Потемкин насмотрелся всякого, но чтобы такого!..