Имперский раб

Он некоторое время сидел молча, разглядывал этого необычного молодого человека.

– Ты твердо решился? – спросил наконец.

– Я присягу давал, что живота не пожалею. Готов государыне и Отечеству послужить где нужно! – будто возражая, но без затей ответил Ефрем.

– Это хорошо, но скажи, как же ты сотворишь все это? Что, вот так выйдешь в степь и заорешь: мол, не надобно кому полоняника, дешево, мол, налетай! Так, что ли?

Ефрем засмеялся, не сдерживаясь. Улыбался и Потемкин.

– Нет, конечно, – ответил Ефрем.

 – Направьте меня куда ни-то поближе к тем краям якобы для продолжения службы, поскольку язык ихний знаю, а там я должен сам случай сыскать или использовать… Главное – убегать натурально, когда случится. Вот и вся хитрость.

– А ну как они тебя пленить не захотят и подстрелят, а?

Ефрем подумал немного, пожал плечами и сказал:

– В этом и есть риск!.. Помолитесь тогда обо мне – и все.

Потемкин встал, поднялся и Филиппов. Генерал обнял солдата, отстранил.

– Ну что же? Бывало, что и рабы первыми лицами государств становились. Из истории мы примеры имеем… Опыта у нас в этом деле пока мало, а вернее, вовсе нет!.. Дерзай! Все, что надобно для дела, – говори. Деньги, припасы?..

Ефрем качнул головой.

– Ничего. Все должно быть натурально. Ан ежели кто чужой доглядывает? Сразу смекнет: откуда, мол, деньги и прочее у простого солдата?

«Каков, а! Такого и отпускать-то жаль…» – подумал Потемкин.

Встреча их была не первой, и Потемкин всякий раз исподволь выяснял сметливость молодого воина.

Придумывал ситуации, испытывая, как бы стал действовать Ефрем.

Помолчав, генерал сказал:

– Известия, если только с надежной оказией в Вятку, к батюшке своему отсылай, как сам придумал… Тайнопись и цифирную секретность так и не признаешь? По-своему секретить будешь, как прошлый раз сказывал?

– По-своему, я чаю, надежнее – и не спрятано, на виду, в руках держать можно, а не соединив знания, не найдешь, – улыбнулся Ефрем.

– Да, ты, пожалуй, прав… Ну, с Богом! – Потемкин перекрестил Ефрема. – Ступай, тебя проводят.

Филиппов поклонился и вышел. «Чаю, что мы тебе еще должны будем низко кланяться!» – со светлой грустью подумал Григорий Александрович.

* * *

Так начиналось. Теперь же отряд, захвативший Ефрема и его солдат, от колодца к колодцу, ведомыми только кочевникам путями, добрался наконец до северных берегов Арала.