Имперский раб

– Ага, а казакам, наверно, пряники привезли, – бурчал Яков. – Кренделя пеньковые да колышки еловые!.. Казаки мужиков в бунт на аркане не волокли…

– Мужик – он темен, забит, захлестан, – гнул свое Анисимов. – Ему такому укажи пальцем, мол, вот виновник бед твоих. Мужик – дубину в руки и айда махать… Мужика пожалеть надобно.

– Жалельщик!.. Я-то спросил, чего вдруг казаки мужику плохи стали?

– Я отвечаю, – назидательно продолжал купец, – вы побунтовали, а как были вольные, так и остались. У вас землица.

Ни барщины, ни податей… Вон и торговлишка…

– Ага, – перебил его Яков, – и на талах витушки у нас растут! Сразу жареные! Ты только забыл, что еще кости у нас сеченые.

– Какие такие кости? – удивился Анисимов.

– Такие! Слыхал, что казаки обязаны по первому указу на любую службу, особливо военную, идтить?.. А война – не гулянье… Податей, говоришь, на нас нет? Мы, милок, дань кровью платим. От того и бунты у нас почитай кажинный год… и виселицы.

Оба спорщика замолчали. Потом Анисимов спросил:

– Выходит, ежели случится державу спасать, то казаки воевать не пойдут?

– Сказал тоже! То – держава же!.

.

– Что-то я не пойму: служить не пойдем, державу защищать станем, – удивился купец.

– Вот, вот! Тут кумекать надо. Держава всех оберегает: русских, татар, казаков, всех. – Яков многозначительно поднял палец. – В державе быть выгодно всем. По одному – все едино кто-то подомнет. Особливо малых, слабых…

– Любо мне тебя слушать, Яков! – восхитился Анисимов.

 – Ты приходи в вечеру ко мне, где я на постое. Чай бухарский пить да беседы вести.

Слова купца польстили казаку. Он степенно разгладил бороду, ответил:

– Отчего же не прийти, коли зовут. Почет не ярмо, шею не трет небось!

Купец Анисимов выставил на стол несколько сортов меду чистого, меду хмельного, вина зеленые, вина заморские, квасы и наливки. Арбузы соленые и свежие, яблоки моченые, овощи соленые и свежие и еще много чего. Жареный поросенок лоснился от жира. Индейка, гуси, утки… Всякой посуды – и дорогой и не очень – на столе было предостаточно.

В те поры редкий барин не возил за собой горы дорогого скарба. Редкий купец не подражал господам.

Яков как увидел это, смекнул:

«Неспроста купец меня обхаживает. Глядишь, барыш какой светится!»

Петр Анисимов не спешил. Он налил в большой серебряный стакан анисовой водки и с почетом поднес гостю. Яков отказался:

– Нет, нам законом Божиим запрещено. Старой веры мы приверженцы.