Испытания жизни

Надо мне найти, что-нибудь этакое, неопровержимое, от которого Ульянову никак нельзя было бы отпереться и, благодаря которому, он прямиком будет отдан под суд военного трибунала».

Глава 6

Прохладный, осенний воздух, совсем не по сезону, а напоминающий зимнюю пору, когда она начинает преобладать в природе, охладил разгоряченную голову Хватова, приводя его скачущие галопом мысли, в относительный порядок. Под ногами звонко хрупал и раскалывался на мелкие части образовавшийся за ночь ледок. Земля остыла и промерзла.

Местами она была мягкой и липла к подошвам сапог Эдуарда, когда он шел по Соборной площади. Вокруг не было надоевшей осенней грязи и, поэтому, шаг его был легким и свободным. Галки и голуби кучками взлетали у него из-под начищенных до блеска сапог, испуганно разлетаясь в разные стороны, стремясь попасть в безопасные места, чтобы оттуда наблюдать за отдельными, редко проходящими прохожими, идущими по центральной площади города. Никакого дождя не было в осеннем, прохладном воздухе, но Эдуард отчетливо ощущал сырость, которая, через короткое время, стала проникать под его куртку и китель, захватывая все его, натруженное от стремительного хода мыслей и ходьбы, мускулистое тело.

«Похоже, знобит меня от нервов, – подумал он, широко открывая, ранее сомкнутый, рот и жадно вдыхая в легкие оздоровительный поток воздуха. Как хорошо дышать на свежем воздухе. Сейчас все встанет в организме на свое место. И, ничего со мной серьезного не случилось, да и что может дальше случится? Я здоров и ничем не болею, Правда, нервишки у меня расшатались, но не стоит обращать внимание.

Закончу дело с Ульяновым, и тогда будет впору заняться ими. Осталось совсем немного потрудиться и дело – сделано». Он, не успел додумать до конца очередную мысль. Перед ним, словно из-под земли, выросла сгорбленная старушка в старом, черном платье и белом платочке, закрывающим ее лоб и все лицо. Хватову невольно пришлось остановиться, чтобы не сбить старую каргу с ног, которой он зачем- то понадобился по неизвестным ему причинам. Присмотревшись внимательнее, он понял, что перед ним одна из нищенок, стоящих на паперти Троицкого собора, мимо которого, он торопливо проходил, считая не важным для себя не то, чтобы перекреститься, а на время приостановиться и полюбоваться величием храма. Собор выглядел достойно и внушительно, и он мог стать украшением и достопримечательностью не только города, но и столицы. Красивые здания Хватова и подобных ему не интересовали.