Опасный замок (сборник)

Я не утверждаю, что человек ученый, богатый и сильный имеет право притеснять своего соседа только потому, что последний невежественнее, беднее и слабее его; но когда между ними затевается ссора, слабый вынужден бывает покориться…

– С позволения вашего – если слабейший сумеет воспользоваться всеми средствами, находящимися у него во власти, он может все-таки отомстить притеснителю, что будет по крайней мере компенсацией за его временную покорность; но он поступает глупо, как шотландец, если терпит несправедливость с бесчувствием идиота или ожидает мщения, нисшедшего свыше.

Но вы не пугайтесь…

– Я ничего нe боюсь.

– В добрый час, – сказал Диксон. – Добро пожаловать в дом, старый друг. А о вас, молодой человек, мистер Августин, позаботятся, как о родном.

– Могу ли я спросить, – сказал Бертрам, – отчего вы так гневались на моего юного друга Чарльза?

– Мой добрый господин, – отвечал молодой человек прежде, чем фермер раскрыл рот, – мой отец может сказать вам все что угодно, но это смутное время затуманивает рассудок у самого умного человека.

Отец мой видел, как два или три волка уносили наших лучших овец, и потому только, что я звал на помощь английских солдат, он так рассердился, что был готов убить меня, и единственно за то, что я спас его овец.

– Странное дело, мой старинный друг, – сказал Бертрам.

– Оставим это из дружбы ко мне, – отвечал фермер.

 – Чарльз мог вам сказать что-нибудь другое, ближе к истине, если бы только хотел.

Менестрель, видя смущение и даже досаду шотландца, не настаивал.

В это время они подходили к дому, в котором слышались голоса двух английских солдат.

– Успокойся, Энтони, успокойся, – говорил один голос, – если не из здравого смысла, то из приличия; сам Робин Гуд не садился за стол прежде, чем было готово жаркое.

– Не готово! – воскликнул другой, грубый голос.

 – Очень жаль, что оно еще не готово! Если бы я успел его съесть, то этот негодяй Диксон его даже и не унюхал. Ах, если бы сэр Джон Уолтон не отдал приказания, чтоб солдаты делили со своими хозяевами пищу…

– Тише, пожалуйста, тише, постыдись, Энтони. Я слышу, идет хозяин. Перестань ворчать, ведь наш капитан настрого запретил всякую ссору между солдатами и обывателями.