Дым в горах

Зная суровую правду, живя под натиском тяжелой невидимой стены, она смеялась. Смеялась так, будто никогда в жизни больше не засмеется.

– Мы скоро их увидим? – спросил мальчик.

Ануш повернулась к брату и улыбнулась ему.

– Да, Арамик. Совсем скоро. Но нам нужно идти дальше, чтобы добраться до них быстрее, – соврала Ануш.

Она почти привыкла к этой лжи, сама даже поверив в нее, но лишь наполовину. Ей не верилось, что они останутся живыми к концу истощающей, безжалостной дороги, ведущей к свету, и Ануш лишь ждала встречи с семьей, смотрящей с болью сверху на детей.

Их оборона слабела, как и сами дети слабели с каждой минутой все больше.

– А ты скучаешь по ним, Ануш?

Девочка перестала улыбаться, взглядом прожигая облака, витающие над ними. С укором посмотрев на небеса, она прикрыла глаза на пару секунд, рукой сжимая пижаму в районе своего сердца. Оно будто физически разрывалось на части, и эту боль больше нельзя было избегать, игнорировать, она жила внутри, поглощая все больше света.

Эта невыносимая боль вынуждала жизнь сдаться ей, но та не сдавалась. Как и Ануш.

– Ты не представляешь, как, – прошептала девочка, кусая губы.

Эти слова дались ей с таким трудом, что Ануш громко выдохнула, глазами рисуя круг. Так она старалась успокоить себя, представляя качели. Ветер играл с их волосами, пытаясь уберечь от слишком сильной жары.

– Вы армяне? – прозвучал тусклый мужской голос.

Ануш вскочила, прикрывая Арамика своим телом, и посмотрела на незнакомого парня, смотрящего на них безжизненным взглядом.

Крепкая рука, вся в грязи, крепко держала живот, словно незнакомец испытывал боль, а губы были приоткрыты. Его грязная рубашка была помята и испачкана кровью. Мужчина тяжело дышал, разглядывая детей.

– Пожалуйста, оставьте нас, – громко и как можно более уверенно произнесла Ануш. Но ее голос все же дрогнул, выдавая ее страх. – Мы всего лишь хотим дойти до Грузии.

Молодой человек издал смешок и, чуть корчась в боли, тяжелым шагом подошел к детям, упав на колени перед ними.

Он глубоко вздохнул, крепко обнял неподвижную девочку и громко зарыдал. Его плечи затряслись, и весь он содрогался в физической и моральной боли, обнимая единственных, кому мог довериться теперь. Ануш опустила голову и неуверенно, но все же положила руку на голову мужчины. Погладив его кудри, она ощутила, как мужчина потихоньку успокоился и поднял глаза на девочку.