Вопль археоптерикса

Проша оборвал себя на полуслове, покраснел и промямлил:

– Я думал, что как предохранитель. А она все равно включилась.

– Ничего, – не сдавался Климов. – Рация на Ланкастере раздельная – передатчик себе оставим, приемник к бомбе прикрутим, а таймер на ней отключим.

– Круг описать, – проворчал я, – к бомбе прикрутим… Дырки латаем… А никто не заморочился, как взлетать будем.

Замолчали. Проша на меня удивленные глаза уставил. Алешка отвернулся. А, тоже, значит, думал уже, Костя скривился и бровки домиком сделал, прикидывал, поскольку эту проблему с кондачка не решишь.

– Сколько потребуется для взлета? – откликнулся первым Проша.

– По-хорошему, этому кораблю нужно не меньше метров семисот твердого покрытия. В длину. И в ширину метров восемьдесят, а лучше – больше. На кочке вильнешь, крылом в фарватер не впишешься, и в елку.

Проша помрачнел.

– Ух ты, семьсот метров! Семьсот на восемьдесят – больше пяти гектаров рубить, – уныло восхитился Костя, повернувшись к джунглям. – А может, по пляжу разгонимся?

– Не получится, – я даже удивился несообразительности радиста. – Видел, какие борозды пропахали, когда садились? Этот песок ногой ткнешь – по полколена закапываешься.

– И чего ухать, як филин, – сонно проворчал Галюченко, – козу бы найти. Какой тут птеродактиль, Проша, по твоим приметам к козе ближе? Молочка бы.

– Да какие козы, Петр Иваныч, – физик удивленно потер облупившийся нос, – ни одного молоконесущего животного на весь Меловой период. Не произошли они еще.

Нас разобрал хохот, такое удрученное лицо стало у бортстрелка.

– Тьфу ты. Вот ведь занесло, так занесло, – покачал головой Галюченко, – Гитлер – подлюка, все наперекосяк из-за него. И сюда свалились, и в баню не попали, даже рубаху сменить не получается. Полосу рубить надо, выбираться, я завтра два этих гингки свалю.

И так он это ровно сказал, что мы забыли смеяться и уставились на него. Проша первым очнулся:

– Правильно, Петр Иваныч, и я два.

– Ох, держите меня семеро, – хохотнул Алешка, – чем валить-то будете? Топоры чи есть, чи нет? – ехидно выдал он.

Ишь, как раззадорило, по-украински шпарит не хуже Галюченко.

– Один есть! – сказал я, рассмеявшись и зевнув. – В аварийном Ланкастера. Лопата даже имеется.