Бироновщина

Оба брата съ недоум?нiемъ оглянулись: въ дверяхъ стоялъ второй ихъ камердинеръ, знакомый уже читателямъ Гриша Самсоновъ.

– Ты чего тутъ уши разв?силъ? – строго зам?тилъ ему старшiй баринъ. – Господскiя р?чи, знаешь в?дь, не для холопскихъ ушей.

– Не погн?витесь, сударь, отозвался Самсоновъ. – Но и y нашего брата, холопа, душа русская и по родин? своей тоже скорбитъ.

– А помочь горю все равно тоже не можешь.

– Одинъ-то, знамо, въ пол? не воинъ; но найдись побольше такихъ, какъ я…

– Что такое?! – еще строже прiосанился Александръ Ивановичъ.

 – Да ты никакъ бунтовать собираешься?

– Покол? здравствуетъ наша благов?рная государыня Анна Іоанновна, бунтовать никому и на мысль не вспадетъ. Когда же ея въ живыхъ уже не станетъ, да придетъ то царствiе н?мецкое, такъ какъ же русскимъ людямъ не подняться на н?мцевъ?

– Вонъ слышишь, Петя, слышишь? – обернулся Александръ Ивановичъ къ младшему брату. – А все ты съ своимъ вольномыслiемъ: пускаешься въ бес?ды съ холопьями какъ съ равными…

– А мн?, знаешь ли, такая простота ихъ даже нравится, – отозвался "вольномыслящiй" брать.

 – Воочiю видишь, какъ пробуждается челов?къ, какъ начинаетъ шевелить мозгами. Ну, что же, Самсоновъ, говори, надоумь насъ, сд?лай милость, какъ намъ въ т? поры быть, что предпрiять.

Добродушная иронiя, слышавшаяся въ голос? младшаго барина, вогнала кровь въ лицо "холопа".

– Вы, сударь, вотъ см?етесь надо мной, – сказалъ онъ, – а мн?, ей-ей, не до см?ху.

– Да и мн? тоже, – произнесъ Петръ Ивановичъ бол?е серiозно.

 – Говори, не бойся; можетъ, что намъ и вправду пригодится.

Самсоновъ перевелъ духъ и заговорилъ:

– Цесаревна наша в?дь – подлинная дочь своего великаго родителя: душа y нея такая жъ русская, умъ тоже острый и св?тлый. И народъ объ этомъ хорошо знаетъ, кр?пко ее любитъ, а про гвардiю нашу и говорить нечего: вс? какъ есть до посл?дняго рядового души въ ней не чаютъ, готовы за нее въ огонь и въ воду…

– Ну?

– Такъ вотъ, коли будетъ ужъ такая воля Божья и пробьетъ государын? смертный часъ, – кому и быть на ея м?сто царицей, какъ не цесаревн?? Вся гвардiя, а за ней и весь народъ, какъ одинъ челов?къ, возгласить: "Да здравствуетъ наша матушка-государыня Елисавета Петровна!"

– Ну, подумайте! Очум?лъ ты, паря, аль съ ума спятилъ? Не дай Богъ, кто чужой тебя еще услышитъ… – раздался тутъ изъ передней ворчливый старческiй голосъ, и оттуда выставилась уб?ленная с?динами голова перваго камердинера Шуваловыхъ, Ермолаича.