Два регентства

– Торопитесь, господа, торопитесь, – говорила она им, всхлипывая, – и дай вам Бог полного успеха!

По уходе фельдмаршала и офицеров она все еще не могла справиться со своими нервами и нигде не находила себе места: прошла к своему гофмейстеру, Миниху-сыну в дежурную, чтобы в разговоре с ним отвести душу, разбудила потом своего, ничего не чаявшего, супруга и откровенно рассказала ему обо всем, после чего вместе с ним и с Юлианой отправились в детскую. От голосов их Лили проснулась и поспешно поднялась со своего кресла.

– Фельдмаршал вернулся! Все поспешили в приемную.

Глава шестая

Как довершилась авантюра

– Поздравляю, ваше высочество! Регент арестован! – были первые слова Миниха.

Анна Леопольдовна набожно перекрестилась:

– Слава тебе Господи!

И в порыве благодарности, не стесняясь присутствия супруга, она расцеловала счастливого вестника в обе щеки.

– Где же он теперь?

– Он здесь же, в Зимнем дворце, под строгим караулом. В эту минуту арестуют также его брата, Густава Бирона, и Бестужева-Рюмина.

– Кабинет-министра?!

– Да ведь Бестужев – первый клеврет герцога. К остальным высшим сановникам я разослал гонцов, чтобы все они были здесь к девяти часам утра – принести поздравление вашему высочеству, а войскам приказано быть в сборе на Дворцовой площади еще часом раньше. Завтра два преданных мне офицера командируются – один в Москву, другой в Ригу – арестовать обоих генерал-губернаторов: Карла Бирона и зятя герцога, генерала Бисмарка.

– Обо всем-то вы подумали, граф, ничего не забыли! А герцогиня?

– Герцогиня… Пока она оставлена с детьми в Летнем дворце под караулом.

– Вот-то, я думаю, бедная перепугалась!

– Да… в перепуге она прямо с постели выскочила на улицу.

– Бог ты мой! При двадцатиградусном морозе! Но расскажите, граф, пожалуйста, все по порядку.

– Когда я ушел отсюда с офицерами в третьем часу ночи, – начал фельдмаршал, – я поставил солдат в кордегардии[5 - То же, что гауптвахта (фр.

– Всем вам, ребята, – сказал я, – хорошо ведомо, сколь великое утеснение чинится от регента нашему малолетнему государю и обоим его родителям. В гордыне и лютости своей границ он себе уже, не знает. Терпеть больше того невозможно. Надобно убрать регента. Вы, ребята, до сих пор всегда доблестно исполняли свой долг.