Пираты, или Тайна Бермудского острова

Молодой человек в точности исполнил предложенную рекомендацию; правда, подбежал он к противникам отдалённым, удерживавшим девчачьи конечности слева. Никто из увлечённых пиратов так ничего и не понял, пока смертельный выстрел, произведённый в бандитское ухо, не выбил дух из слишком охочего предводителя; он заставил того завалиться на до нага? раздетую молоденькую путану. Она точно так же ни о чём ещё не догадывалась, зато не замедлила вцепиться в остервенелого недруга – впилась в небритую рожу белоснежными острыми зубками.

– Корабль наш, джентльмены! – приняв горделивую позу, провозгласил седовласый разбойник; следующим окриком он развеял любые сомнения, способные хоть у кого-то возникнуть (назвал пиратское прозвище): – Я, Джек Мортише?н, – на русском наречии выглядит «умертвитель», – новый капитан пиратского судна, предлагаю вам, грязным подонкам, развратным кретинам, поступить под мое непосредственное командование. В противном случае?.. Несогласных ждёт аналогичная участь! – он указал вторым, пока ещё не разряженным, пистолетом на поверженного в первоначальной стычке бесстыжего квартирмейстера.

Произнесённое имя, да жуткий облик недавнего пленника (представшего искателям приключений в свете совсем ином), да (что намного важнее!) вид бездыханного тела их неуёмного предводителя произвели неизгладимое, нужное трём пленникам, впечатление. Поспешно вставая и выстраиваясь в единую линию, понурые головы любезно согласились с озвученным предложением; они остались покорно дожидаться корректных распоряжений.

– Раз все согласны – свистать всех наверх! Мы отправляемся в опасное плавание, – победоносно главенствовал сам себя назначивший капитан, не забывая размахивать огнестрельным оружием. – Отдать концы! Отставших, – он подумал про тех бедолаг, что захватывали «Независимость – 2», – дожидаться не будем.

В то же самое время, когда новоиспечённый главарь произносил торжественный монолог, его молодой воспитанник энергичным, точнее пренебрежительным, жестом сбрасывал с полураздетой красавицы мёртвое квартирмейское туловище да помогал ей, учтивый, подняться.

Откусив солидный кусочек разбойничьей плоти, та выплюнула его на собственного хозяина и, оставаясь с окровавленным ртом, приобрела вид мстительной фурии, справедливой и кровожадной, не знавшей ни христианского милосердия, ни человеческой жалости.