Пепел крестьянской Души

Думаю, что это временное затишье, так как большевики заняты борьбой с остатками карательных отрядов Колчака и выдворением с сибирской железной дороги военных эшелонов с чехословацким корпусом. Поэтому, нам повезло, что мы вернулись домой именно в этот период», – подробно рассказал Степан о ситуации в их родном селе, волости и уезде. И более не медля ни минуты, парни вскочили на коней и на махах рванули на встречу с родными и близкими.

За, без малого, год, в жизни семьи Василия произошли заметные изменения.

Особенно это было видно на лицах отца и матери. Они словно на десять лет постарели. Да и сёстры не были уже такими хохотушками и непоседами, а стали не по годам сосредоточены, рассудительны и осторожны. Позже, когда брат узнал о тех испытаниях, какие вынесли они за это время, его сердце сжалось в комок от жалости и сострадания к ним. Нагайки колчаковских карателей, которые прошлись по их юным телам, не плоть изуродовали, а погубили юность, детскую наивность и веру в человека, которого создал Бог. В карих глазах сестер не было видно тех весёлых искорок, какими они его встретили после возвращения со службы. И самое главное, что угнетало сознание Василия, они пострадали из-за него, хотя и не знали, где он находился. «Сволочи! Гады! Как только у карателей рука поднялась на эти безобидные создания? Они же ещё совсем дети, которые только-только входят во взрослый мир! Будьте вы прокляты, звери!» – негодовал Василий. Но пострадали не только члены семьи, а и хозяйство резко оскудело. Из всего, что было на момент мобилизации Василия в колчаковскую армию, в пригонах осталось несколько голов овец, одна корова, престарелый мерин, бычок, боров и десяток гусей. Всю остальную живность каратели забрали за его дезертирство из их армии. Но для Василия было главным не потеря наживаемого добра, а физическое и моральное унижение, которому подверглись самые близкие люди. «Даст бог, хозяйство мы с тятей восстановим, а вот как вернуть к прежней жизни сестёр?! Попались бы мне эти лампасники на узенькой дорожке, я бы из их грудей руками сердца вырвал!» – горячился брат, для которого ранее ненависть к людям была не свойственна.

С возвращением сына домой, жизнь стариков Губиных стала вновь приходить в человеческую норму.