Боярский сын. Часть первая: Владимирское княжество

Что это было? Еще одно проявление магических способностей? Или боярич сам уже готов был вприпрыжку унестись подальше от больницы в дивный новый мир и тем самым принял собственное желание за дядькино? Больше тормозить он не стал. Тем более, что попасть в дорожно-транспортное происшествие тут было затруднительно.

– Если, конечно, специально не подгадать, – опять хохотнул он, – Курт, дружище! Ты чего там застрял? Али не рад видеть меня?

Парень этот – с виду типичный русак, светловолосый и чуть курносый – был одним из той тройки приданных бояричу хлопцев, с которыми он постигал нелегкую дядькину науку.

Но еще охотней принимал участие в озорных проделках наследника боярского рода. Ну, это сам Николай прежде думал, что охотно. Точнее, не задумывался на эту тему. А вообще Курт был сыном пленного германца, которого со всей семьей боярин Шубин привез в качестве трофея, охолопил, да и оставил жить в имении. Не просто так привез, не наобум. Но об этом позже – сейчас же Курт все же спрыгнул с козел так ловко, что казак рядом довольно кивнул: «Не прошла даром наука!».

Вел себя парень робко. Да он с бояричем всегда себя так вел. Ну, а Николай, чтобы не выходить из привычного образа, заграбастал парнишку, что был на голову ниже и чуть ли не вдвое уже в плечах так, что у того чуть кости не затрещали. Впрочем, силушку свою он соизмерять давно научился… разве что с той, которой сегодня ночью «познакомился», нужно было пока осторожничать. Получилось, очевидно, не очень, потому что Курт едва слышно охнул.

– Ну, и ладно, – тут же отпустил его боярич, не чувствуя почему-то ни капли смущения, – потом расскажешь, как там у вас, без меня.

Рвущуюся наружу энергию и веселье с трудом, но приглушить получилось. Для этого парень еще раз повернулся к храму и перекрестился. Дядька и Курт повторили. Ничего удивительного – у боярина Шубина все холопы были православными. А это важнее, нежели национальность, к которой они себя причисляли. Раньше. Теперь-то то же Курт для Николая был вполне себе русским.

– Да и ладно, – в очередной раз прервал его размышления дядька Михаил, – поехали, что ль? Это для тебя, Николай Ильич, болящего, целый экипаж пригнали.

Знай, что ты уже здоров, так бежал бы до дома пехом. Вон – впереди моего Серка.

Серко, крепкого серого жеребца неизвестной для Николая породы, тоже можно было числить одним из наставников боярича со товарищи. Потому что кроссы ежедневные четверка отроков пробегала, подгоняемая казаком, который следовал за нею верхом.