В тени трона

Его лошадь взвилась, мощно оттолкнувшись от земли задними ногами, но при этом передними задела верхнее бревно, вышибла его из стенки и обрушила на ногу всадника. Кирасир мешком свалился с седла на песок, нога его под бревном была неестественно вывернута. Михаил натянул поводья, спешился и шагнул к раненому. Один нелепый удар – и ее светлость судьба сворачивает с ясного пути, и впереди у человека полный мрак: сможет ли корнет сохранить ногу в целости и вернуться в строй? Кто знает… Такие удары судьбы, размышлял Михаил, не только в конном манеже подстерегают человека, а повсюду, на каждом шагу, и красота оборачивается кошмаром.

Стоя над раненым, он глядел на набрякшую кровью выше колена штанину корнета, а боковым зрением видел спешащих к ним людей – кирасиров, гостей и двух санитаров с носилками. Первой рядом с неподвижным корнетом оказалась молодая дама с нежным бледным лицом, полным сострадания, изящная и гибкая, в модном платье жемчужного оттенка и палевой шляпке с короткой вуалью, падавшей на лоб. В шаге от окровавленного кавалериста молодая дама в праздничном наряде выглядела как что-то абсолютно несовместимое. Михаил поднял глаза и встретился с ее чуть затуманенным взглядом – скорее испуганным, чем печальным. И внезапно, словно гром средь ясного неба, прозвучал в глубине души торжествующий бетховенский аккорд из Пятой симфонии – и Михаил не смог отвести от этой женщины взор.

Наталья

– Бедный мальчик! – скорее прошептала, чем проговорила дама.

– Вы с ним знакомы? – спросил Михаил о раненом.

– Нет, – ответила она и, так же не отводя глаз, приветливо кивнула головой – признала в рослом кирасире великого князя.

Подоспели санитары, уложили корнета на носилки и унесли в лазарет. А командир полка дал команду кавалеристам продолжать.

Потом в шатре, под звон бокалов, приглашенные обсуждали конечно же несчастный случай с корнетом, но и другие темы, не столь печальные, хозяева и гости не оставляли без внимания. Жизнь продолжается…

Проходя вдоль фуршетных столов, в тесноте Михаил несколько раз сталкивался с молодой дамой в жемчужном платье и вновь, как на манеже, испытывал прилив к сердцу величественных и сладостных аккордов Бетховена: соль-соль-соль-ми-и, фа-фа-фа-ре-е…

Полк Синих кирасиров, получивший свое название по цвету обшлагов и околышей на воротниках мундиров, был сформирован еще при Петре Великом и вот уже триста лет, век за веком, лишь наращивал воинскую доблесть и славу.