Русский сын короля Кальмана

Пересуды челядинцев вызвали у Евфросинии только огромную неприязнь к той женщине, которую покойный родитель чтил больше ее матери. Уже в Венгрии бывшая княжна, став королевой Фружиной, с удовольствием слушала, как обливают грязью ее нелюбимую тетку. Вот только никто не мог назвать имя любовника Евфимии. В то, что вторая жена короля Кальмана согрешила со слугой, последовавшим потом за ней в Киев, трудно было поверить, иных же кандидатов в соблазнители не нашлось.

– Ладно, забудь, о чем я тебя спрашивала! – сердито бросила королева.

Но Растко надо было еще выполнить поручение Гёзы.

– Король очень огорчен, моя королева… – начал он.

– Пускай огорчается! – прервала его Фружина. – В другой раз будет расторопнее!

– Король просит… – продолжил Растко.

Она опять не дала ему договорить:

– Со своим мужем я как-нибудь сама разберусь! Ступай!

Она вела себя, как жена, уверенная в том, что ее власть над мужем непоколебима.

«Погоди, красавица! – усмехнулся про себя Растко. – Будешь ли ты желанной для короля через год-другой?»

Он вернулся к Гёзе.

– Ну, что? – с надеждой спросил тот.

– Королева не пожелала с тобой помириться.

– Что же мне делать? – растерянно спросил король.

– Ждать. Рано или поздно она успокоится.

– Хочется, чтобы это случилось пораньше, – протянул Гёза и, вздохнув, добавил мечтательно: – Если бы пришла весть о смерти самозванца, Фружина простила бы меня сразу.

– Говорят, в Секешфекерваре появился колдун, творящий настоящие чудеса. Может, тебе стоит к нему обратиться?

– Колдовство? – испуганно забормотал король.

В душе набожного Гёзы происходила борьба, которая закончилась победой желания во что бы то не стало одолеть врага и угодить жене над благочестием.

– Приведи этого мага, – велел король Растко дрожащим голосом. – Я буду ждать вас обоих ночью в подземелье замка. Но тебе не жить, если ты обмолвишься об этом кому-нибудь – даже королеве.

К вечеру Растко нашел иноземного чародея, оказавшимся еще не старым, но уже седым, как лунь, человеком со смуглым, покрытым красными отметинами лицом. Левую щеку мага пересекал большой шрам, часть которого прикрывала густая борода. Во время разговора колдун угодливо суетился, буровя при этом собеседника своими маленькими черными глазками, словно пытался вынуть из собеседника душу.

«Зря я надоумил короля обратиться к нему», – пожалел Растко.