Русский сын короля Кальмана

Де Винь, как-то сравнил свою даму сердца со сказочной феей, и это сравнение было удивительно точным, ибо тоненькая, почти прозрачная девушка действительно казалась существом, явившимся из иного, нереального, мира.

– Сможет ли она перенести тяготы похода? – беспокоился о ней де Винь.

А вот Лупо, который, кстати, очень хорошо относился к Агнессе, считал, что ее внешность обманчива и юная де Тюренн, благодаря своему крепкому здоровью и имеющейся у нее несокрушимой силе духа многое сумеет преодолеть.

Под пристальным взглядом Бориса девушка еще пуще покраснела и почти бегом бросилась прочь.

– Малютка де Тюренн очень смущена, – пробормотал Лупо.

– Кажется, она сирота? – спросил Борис как бы невзначай, стараясь не демонстрировать своего интереса к девушке.

– Да, сирота, – подтвердил Лупо. – Ее матушка, благочестивая Арсинда де Тюренн, скончалась давно, а отца Агнессы, знатного тулузского сеньора Гильома де Тюренна, не стало чуть более года назад. Упокой их обоих Господи! Бедная девочка теперь, увы, под опекой своего дяди, аквитанского сеньора де Блая.

– Почему, увы? – удивился Борис.

– Де Блай – этакий беззаботный мотылек, порхавший с празднества на турнир, с турнира на празднество, пока не приземлился на королевский двор, где принялся сочинять стихи – плохие на мой грубый вкус и прекрасные на утонченный вкус Алиеноры. Когда этот легкомысленный трубадур стал опекуном своей тулузской племянницы, он ничего лучшего не придумал, как взять ее с собой в Париж и пристроить к королеве – якобы для того, чтобы найти Агнессе достойного жениха.

Я, в отличие от де Блая, считаю двор Алиеноры не самым подходящим местом для неискушенной девицы. Уже хорошо, что Агнессы не коснулся царящий там разврат, однако общение с королевой все-таки внесло некоторую куртуазность[23 - Куртуазность (от фр. courtois – учтивый, рыцарский) – средневековая концепция любви, согласно которой отношение между влюбленным и его Дамой подобны отношениям между вассалом и его господином; в куртуазных отношениях далеко не последнюю роль играет долг. ] в восприятие ею действительности. Не стоило малютке де Тюренн покидать родную Тулузу.

– Но могла же она жить одна.

– Почему одна? Сюзерен де Тюреннов, граф Тулузский – крестный отец Агнессы и позаботился бы о ней.

Борис наморщил лоб.

– Граф Тулузский? Его, кажется, нет с нами? Он старик?

– Граф Альфонс Тулузский уже не молод, но еще полон сил, – ответил Лупо.