Русский сын короля Кальмана

Людовик выглядел недовольным, и нетрудно было догадаться, что Алиенора устроила этот бал вопреки желанию мужа.

– Сейчас я немного развеселю Людовика, – шепнул Лупо Борису и громко загнусавил на манер Бернарта:

Приди прекрасная подруга!

Ты мне как сердце дорога.

И на главу беспечного супруга

Мы вместе водрузим рога.

Мы станем так любить друг друга,

Что задрожит весь замок мой.

Приди, прекрасная подруга!

Приди, и сердце мне открой!

Послышались смешки рыцарей, а Жильбер громко расхохотался.

Король тоже улыбнулся.

А Алиенора была недовольна.

– Это грубый язык простонародья, недостойный, чтобы его слушали дамы, – сердито сказала она.

– Но, дорогая! Нельзя же требовать куртуазности от шута, – возразил король жене.

Лупо с ним согласился:

– От шута можно услышать только правду, а она, увы, не отличается изяществом.

Повернувшись, Борис заметил рыцаря Бруно. Этот беглец из покоренного турками Эдесского графства был среди крестоносцев короля Людовика еще большим, чем Борис, чужаком.

Имея злобный нрав Бруно не ладил с рыцарями, а его грубые манеры, раздражали дам. На презрение окружающих он отвечал угрюмой неприязнью и ни с кем, кроме своих ратников, не общался.

Рыцарь из Эдессы жадно следил за Агнессой де Тюренн, и это вызвало у Бориса досаду.

«Еще один ее вздыхатель».

Зазвучала музыка, и начался медленный танец. Пары плавно двигались по залу, а между ними прыгал Лупо, смешно дрыгая ногами.

Людовик поднялся.

– Я вас оставлю.

Он ушел, вслед за ним удалились и епископы. Не успел простыть их след, как началось такое разнузданное веселье, что Борису пришло на ум сравнение с русскими языческими игрищами. Гремела музыка. Грохотал пол под ногами пляшущих рыцарей и дам. То там, то здесь пары сплетались в жарких объятиях. А королева, сидя в кресле, наблюдала с хищной улыбкой за тем, что творилось вокруг нее.

«Пора мне убираться отсель», – решил Борис.

Он выскользнул в открытую галерею и только там понял, что вряд ли сумеет самостоятельно найти дорогу к месту своего ночлега.

«Черт! Лупошка еще прежде меня ушел. Где же его теперь сыскать?»

Внезапно Борис ощутил на своем бедре чью-то руку. Дернувшись, он повернул голову и увидел королеву. По телу Бориса пробежала дрожь.

Алиенора коснулась губами кольца на безымянном пальце своей левой руки и вкрадчиво промолвила:

– Не проводит ли меня благородный рыцарь? Я желаю полюбоваться звездами.