Два сфинкса

Будут ли они такими же голубыми, как глаза моего видения? – как молния пронеслось в голове легата.

Решение вопроса не заставило себя долго ждать. Новая, более сильная дрожь потрясла нежное тело незнакомки, она приподнялась и открыла свои большие, синие, как небо Египта, глаза, боязливо взглянувшие на окружавших, незнакомых людей. Те снова попятились в сверхъестественном ужасе перед этим необыкновенным существом.

Несколько минут прошли в томительном молчании. Незнакомка, между тем, встала со скамейки, но тут же прислонилась к стене – ноги дрожали и отказывались служить ей.

– Где я? Кто вы, неведомые мне люди? Один Пентаур понял ее и, подойдя, мягко ответил:

– Ты находишься среди друзей. Но прежде всего, дитя мое, поведай нам, как тебя зовут и кто ты?

– Меня зовут Эриксо. Я ясновидящая великого Аменхотепа, которого боится и чтит весь Мемфис. Тебя, отец мой, я узнаю по твоим знакам: ты жрец великой башни Исиды. Прими привет мой! С этими словами она преклонила колени перед жрецом.

– Будь моим покровителем! – продолжала она. – Дай или попроси у этих незнакомых мне жрецов носилки, в которых я могла бы вернуться к себе домой. Или еще лучше, пошли кого-нибудь за моим карликом Бизу и нашими носильщиками.

Сожаление и участие мелькнули на бронзовом лице египтянина. Он уже готовился отвечать, как Филатос нетерпеливо перебил его:

– Что она такое говорит? Передай нам разговор, Пентаур. Разве ты не видишь, что мы умираем от любопытства?

– Клянусь, он прав! – со смехом прибавил Галл.

Оба говорили по-гречески. Можно представить себе их восхищение и удивление, когда Эриксо, обернувшись к ним, радостно спросила:

– Вы – греки? Без сомнения, вы жрецы, прибывшие из страны моих предков? О, как я рада! Скажите мне, у кого я нахожусь? Я хотела бы вернуться домой, я так устала и проголодалась.

Она на минуту задумалась, а потом прибавила нерешительно:

– Мне надо видеть Бизу! Не понимаю, почему он не исполнил в точности моих приказаний?

Теперь все ее понимали, так как она говорила по-гречески, и слова ее вызывали общее участие; однако никто не решился, не подготовив ее, открыть ей ужасную истину, что целые века прошли с тех пор, как неизвестные причины побудили ее улечься в цоколе сфинкса.

Галл первый собрался с духом. Взяв за руку Валерию, он подошел к Эриксо и дружески сказал:

– Здесь ты у меня! Это моя жена Валерия и она будет тебе сестрой.