Оболганный император

Из них она узнала об опрометчивом уме Вильгельмины склонном к раздору и о крайней прагматичности её матери. Через брак наследника русского престола король надеялся укрепить политический союз с Россией. Фридриху II был крайне выгоден этот брак, чтобы иметь в России лиц, заинтересованных в Пруссии, поскольку прусский принц, вступив на престол, мог бы приобрести от этого большие выгоды. В этом деле Фридриху помогал его брат Генрих

, хорошо знавший тамошнюю придворную сферу. Наконец, Екатерина решилась пригласить ландграфиню Генриетту

приехать с тремя её дочерьми в Петербург.

Для неё было важно, что иностранная владетельная особа везёт трёх дочерей на смотрины и выбор наследнику всероссийского престола. По существующему тогда обычаю, невест привозили к королям заочно помолвленными или даже обручёнными. [31]

Цесаревич узнал о том, что ему подыскивают невесту только тогда, когда вопрос о приезде в Петербург Ландграфини Гессенской с дочерьми был решен. Для него это стало потрясением. Он по-новому оценил себя – всё стало казаться ему детским и несерьезным.

Он понял, что он взрослый и должен мыслить, и чувствовать совершенно по-другому и в семейной жизни он “обязан был быть теперь сосредоточенным и серьезным, не растрачивать себя больше на пустые страсти былых неудовольствий”. [4]

В своём пылком воображении Павел часто рисовал собственную семейную жизнь. Уже в 16–17 лет он часто обсуждал со своими друзьями – племянником Никиты и Петра Паниных князем Александром Борисовичем Куракиным

(1752–1818) и графом Андреем Кирилловичем Разумовским

(1752–1836), которые были чуть старше, – как устроить быт, как надо любить, сколько должно было быть детей.

Павел любил их и был с ними всегда предельно откровенным, но он всегда пресекал разговоры о его правах на Престол. В таких случаях Цесаревич моментально обрывал беседу. Он наложил табу на эту тему на несколько десятилетий, и не сохранилось ни одного свидетельства, где хоть единожды, он с кем-нибудь обсуждал её.

Формальное приглашение Екатерины, сделанное ландграфине в письме от 28 апреля (9 мая) 1773 года, несколько затруднило ландграфиню, поскольку им попросту не на что было ехать. Екатерина приняла все издержки поездки на счет русской казны, а относительно толков публики на счёт истинной цели её поездки, особенно в случае неудачного её исхода. Ландграфиню спас Фридрих II, который пригласил её в Берлин с целью свидания со своей дочерью – прусской принцессой.